Книга Рассвет русского царства. Книга 12, страница 73 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

А потом на меня повалились вопросы.

Трупы. Тысячи тел, наших и казанских, а на дворе ещё тепло… не убрать за неделю, и вместо победы получим мор. Я поставил на это дело пленных: копать рвы за городом; и своих десятников с ними, следить, чтобы копали глубоко и пересыпали известью, благо её в Казани нашлись запасы.

Караулы. Пятьдесят тысяч победителей в богатом городе… взрывоопасная масса. Поэтому город разбили на участки, в каждом разъезды, за грабёж после объявленного срока — плеть, а за насилие — петля. Двоих пришлось повесить, чтобы поверили.

Мурзы. Эти потянулись присягать на третий день, гуськом, с дарами и с очень уж преданными глазами. Я всё принимал, кивал, запоминал. Кара-Булата держал при себе и уже дважды как бы невзначай спрашивал его совета… по родам, по людям, по тому, кто чего стоит. Отвечал он скупо, но ни разу не соврал.

И за этими делами думать о убийстве Алёны у меня просто не было времени. Приходилось во всё погружаться с головой.

Но на четвёртое утро в ханский дворец, где я с толмачами разбирал бумаги, вошёл Семён. По лицу его я сразу понял, что он пришёл с вестями.

— Разъезды доложили, — сказал он, — в дне пути отряд. Тысячи три сабель…

— Кто? — я уже поднимался из-за стола. — Астраханцы?

В голове моментально защёлкало… передовой отряд.

И тут я увидел, что Семён ухмыляется в усы.

— Нет, — сказал он. — Наши… Мария Борисовна едет.

Сутки у меня ушли на то, чтобы город, который четыре дня назад брали штурмом, стал похож на место, куда можно ввозить Великую княгиню.

Я собрал сотников ещё до полудня.

— Слушать всем. Завтра к воротам подходит Мария Борисовна с тремя тысячами сабель и обозом. Встречать будем по чину. Семь тысяч в строю, от ворот до площади. Остальные несут службу как несли… караулы с улиц не снимать, разъезды не трогать. Кольчуги чистить до блеска. Стяги поднять все, какие есть. И чтоб дорога от ворот к ханскому двору была такой, будто по ней всю жизнь только княгинь и возили.

— А ежели не успеем? — осторожно спросил кто-то из владимирских.

— Успеете, — сказал я. — У вас для этого есть девять тысяч пленных и целая ночь.

Успели. Пленные таскали битый камень и золу до темноты, известь на дальних рвах присыпали свежей землёй, с площади у ворот убрали последние следы конной бойни. К утру Казань выглядела почти прилично. Почти… если не приглядываться к стенам, где зиял пролом.

— Ты как? — подъехал ко мне Семён.

Я покачал головой.

— Честно, паршиво, — ответил я. — Вместо того чтобы делами заниматься, чтобы быстрее в Москву вернуться, приходится показухой заниматься. И это при том, что…

— Я понимаю, — положил мне руку на плечо Семён. — Но ты сам пошёл этой дорогой. Теперь терпи.

Слова Семёна немного задели меня, но я смолчал. Тронул коня, поехал в сторону ворот.

Иван в то утро извёлся весь. Мальчишка с рассвета был в кольчуге, начищенной до зеркала, трижды спрашивал меня, скоро ли, и дважды бегал на надвратную башню смотреть на дорогу.

Разъезд прискакал в полдень.

— Идут! Головные в трёх верстах!

Рога пропели построение, и семь тысяч встали вдоль дороги от ворот… двумя стенами, копьё к копью. Я проехал вдоль строя на Барсе, чуть позади Ивана, как и положено воеводе при Великом князе.

— Хорошо стоят, — вполголоса сказал Иван.