Книга Рассвет русского царства. Книга 16, страница 4 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Не делая паузу, перешёл к теме фуража.

Сено и овёс были заготовлены в трёх местах по пути. В Нижнем Новгороде, где тесть собрал запас на неделю стоянки всего войска. В Казани, которая становилась главной базой, и куда Кара-Булат свозил сено с лета. И ниже Казани, на Волге… тут было сложнее. Ниже Казани наших городов не было. Поэтому казанские татары гнали туда стада и везли сено санями уже сейчас, по первому снегу, и ставили склады в двух местах, у устья Камы и дальше, на излучине, где Волга сворачивает на юг.

Остальное войско везло с собой.

— Кухни, — продолжил я. — Готово сто десять из ста пятидесяти. Остальные Шуйский обещал к концу месяца, у него с котлами задержка, мой чугун идёт, а его кузнецы не успевают оковывать. Кадки для каши… эти, что в войлоке… по две на кухню, готовы все триста. Кузницы на санях — восемь из десяти. Сани –три тысячи с лишком, с железными осями. Ещё тысячу обычных, старых, я беру с купцов под обоз, потому что новых не хватит. Пушки…

— Сколько?

— Сто шесть «Рысей». Из них двадцать длинных, под ядро, на стены Сарая, если там будут стены. Остальные под картечь. Пороха семьсот бочек, зернёного, из Курмыша и полторы тысячи из московских пороховых мастерских. Гранат шесть тысяч. Болтов к арбалетам двести тысяч, и это, я думаю, мало, поэтому заказал ещё пятьдесят. Шатров из моего полотна четыреста, на сотню человек каждый, с буржуйками. Буржуек триста…

Я перевёл дыхание.

— Гуляй-города — десять штук, разобраны и идут на санях. Лекарей двенадцать, Фёдор старший, с ними сорок учеников и помощников. Эфир, спирт, корпия, шёлк на шитьё, всё по росписи. Сменных коней по одному на двух ратных. Подковы… — я махнул рукой. — Подковы считать не буду, их просто много берём.

Когда я закончил, Мария кивнула. Долго молчала. А потом спросила, и напряжение в голосе было слышно сразу.

— Ты ведь победишь?

— Разумеется, — не раздумывая ответил я.

Она кивнула снова. Я смотрел на неё и видел то, чего не заметил, когда вошёл… что она устала. Не так, как устают от дел. Под глазами лежали тени, и сидела она, чуть сгорбившись, чего никогда себе не позволяла. Словно не спала.

— Ты в порядке?

— Да, — сказала она. Посмотрела в окно, за которым снова начинался дождь. — Просто этот поход. Войны. Почти каждый год война. Уже хочется передать всё это Ивану и забыть, как страшный сон. Сидеть где-нибудь и не думать обо всём этом.

Я слушал её и решил немного поднять ей настроение.

— Маш, — с наглой ухмылкой сказал я. — Так и скажи, что тебе просто замуж за меня охота. Вот ты и хочешь побыстрее передать ему все дела.

Мария возмущённо посмотрела на меня. Потом прищурилась.

— Вот ты как заговорил!

— Ладно-ладно, не сердись, — я примирительно поднял обе руки, при этом широко улыбаясь.

— Вот велю тебя поселить в палаты, откуда нет тайного хода, — сказала она. — Тогда…

— Тогда я поеду к себе на подворье, — перебил я, — и высплюсь, как человек. Баньку истоплю, попарюсь и…

— А знаешь, — перебила она меня в ответ, — это хорошая идея.

— Какая?

— В бане погреться и расслабиться.

Она посмотрела на меня, и усталость в глазах куда-то делась и к ней прибавилось что-то ещё. Что-то озорное.

— Решено. Отправляйся к себе на подворье, а я вечером велю Воиславу меня на неприметном возке привезти. Так что позаботься, чтобы на подворье остались слуги, которые умеют держать язык за зубами.