Книга Леди (не) против детектива. Дыхание фэйри, страница 211 – Элис Айт

Если кто-нибудь вознамеривался задержаться и поговорить со мной, пусть хоть из чистой вежливости обсудить погоду, я аккуратно и незаметно подталкивала их магией идти дальше так, чтобы они не догадались, почему вдруг решили продолжить прогулку.

Я ждала встречи с конкретными персонами и желания общаться с кем-то еще не имела.

С ночи, когда погибла Мать Зимы, прошла пара недель. Время уже не летело так стремительно, как перед подготовкой к бою, но события все равно как будто старались обогнать друг друга и пихались локтями в толкучке.

Мы успели выбраться из горы за мгновения до того, как обрушилась вся пещера, погребя под собой остатки древней крепости. Никто не пострадал. Уильям уже ждал нас на летучем корабле возле входа в подземный коридор, заверив, что Джеймс целым и невредимым добрался до порта. Никто не видел, на какой корабль он сел, но я надеялась, что с ним все в порядке.

Мне просто больше ничего не оставалось, кроме как верить в это.

После битвы мне некуда было идти, а возвращаться к родителям на ферму в Далките я не хотела, и меня с радостью приняли в том же убежище возле Лондона, где Уильям спрятал семью и миссис Лантерн. Роза достаточно болезненно восприняла разгром Дикой охотой своего дома, но во всем старалась найти хорошее и бодро планировала ремонт. Я ей помогала – и потому что считала себя обязанной этой доброй женщине, и потому что мне требовалось хоть чем-то себя занять, пока думала, какое место теперь займу в этом мире.

Я всей душой возненавидела фэйри за то, как они поступили с Джеймсом. Но во мне текла их кровь, и как бы мне ни хотелось, порвать с ними было невозможно.

Взяв несколько дней «отпуска», я все же отправилась в Далкит, чтобы поговорить с родственниками.

Беседа вышла тяжелой.

Мама – или, вернее, тетя, которой она была на самом деле, – почти все время проплакала. Сквайр – отныне у меня язык не поворачивался назвать его хотя бы дядей – ругался и сердился. Сколько я узнала о «ведьминском отродье», которыми мы с братом, оказывается, являлись… Никакой пользы от нас, одни несчастья, и ноль благодарности тем, кто поднял нас, выродков, на ноги.

Я не стала молчать о том, что благодаря моему замужеству ферма безбедно существовала в течение семи лет. И сквайр продал меня Дуэйну не ради моего блага, а исключительно ради обещанных ему денег.

Мне объявили, что я больше не дочь ему. Я спокойно улыбнулась и ответила, что никогда и не была его дочерью.

На том мы и разошлись. Мне даже не захотелось ночевать в доме, о котором до сих пор хранились только теплые воспоминания. В голове не укладывалось – как такое вообще возможно?

Неприятно было это осознавать, но Оливер оказался в чем-то прав насчет нашей семьи. Но он не попытался открыть мне глаза – и, наверное, к лучшему. Если бы я выросла такой же циничной, добра из этого не вышло бы.

Главное я выяснила – родственники ничего не знали о том, кто наш с Оливером дед. А я не стала сообщать, чтобы сквайр не попытался и из этого выжать выгоду для себя.

Жаль было лишь тетю, но она твердо отказалась покидать ферму и мужа. Что ж, ее выбор…

А меня здесь больше ничто не держало, и я вернулась в Лондон.

Сегодня должно было решиться, какой станет моя новая жизнь.

Наконец на аллее показались две знакомые фигуры. Они могли считать друг друга врагами, но удивительно сочетались – стройный, гибкий силуэт одетого с иголочки красавца Кеннета и изящная, нечеловечески притягательная Виола.