Книга Леди (не) против детектива. Дыхание фэйри, страница 176 – Элис Айт

— Меня убили не они. Меня убили фэйри, когда я попытался встретиться с настоящими родителями. Те самые фэйри, которые прославляют тебя сейчас как леди Мерлин.

В сумрачном коридоре повисла тишина.

Я повернулась к Виоле.

— Это правда?

Она задержала взгляд на Оливере, потом посмотрела на меня.

— Мне ничего об этом неизвестно. Однако возле каждого входа на территорию, которую фэйри считают своей, обычно стоят стражи – такие, как спригган или ку-ши. Они следят не только за тем, чтобы никто лишний не вошел внутрь, но и чтобы не вышел. Когда королева Елизавета изгнала фэйри из Британии, она потрудилась выставить условия, которые грозили суровой карой для всего народа, даже если бы сбежал какой-нибудь одиночка, не принадлежащий ни к какому двору. Поэтому охотно верю, что стражи не стали вслушиваться, какое имя носит нарушитель границ, и расправились с ним так, как им было приказано расправляться со всеми, кто посмел без разрешения ступить в Тир-на-Ног. А что твой брат искал кого-то из официальных представителей королев вроде меня или Уильяма и испрашивал через них дозволение, я, уж прости, сомневаюсь.

Брат фыркнул.

— Вот она – изворотливость фэйри. Вы найдете тысячу оправданий любому вашему самому гнусному поступку. На ваше несчастье, меня нашла Дикая охота, и это я предложил им присоединиться к той, чье имя опасались называть даже самые могущественные из вас. При Никневин не будет дворов и не будет тысячи неписаных правил. Она откроет врата в Тир-на-Ног и сделает наши миры едиными, а нас – равными с фэйри.

Виола ничего не ответила. Я тоже молчала, зная, что с Оливером без толку спорить.

Для меня было очевидно, что он попал на крючок той самой знаменитой изворотливости фэйри, которую так презирал. Никневин или откровенно обманывала его, рисуя картину, которая никогда и не планировалась к осуществлению, либо исказила правду так, что Оливер сам представил себе то, чему опять же не суждено сбыться.

К примеру, наверняка Мать Зимы не солгала о равенстве. Оно будет – в том смысле, что Никневин поработит как людей, так и фэйри, не став делать разницу между двумя народами.

Никто так ничего и не сказал. Разговор угас, и мы шли по коридору, слушая собственное дыхание и звуки шагов.

По всему чувствовалось, что мы находимся в сердце царства зимы. Изо рта выходил густой пар, со сводчатого потолка свисали сосульки, и чем дальше, тем толще они становились. Стены покрывал слой инея.

Мне следовало бы бояться. С минуты на минуту я предстану перед женщиной, воочию видевшей Мерлина, короля Артура, фоморов и других героев, о которых мне приходилось лишь читать. Причем в пересказе, который прошел не то что через десятые руки, а через десятки поколений. Ее могущество настолько велико, что она способна превратить меня в осколки льда щелчком пальцев.

Вместо страха я испытывала раздражение. Я много лет считала брата погибшим, и вот он идет со мной рука об руку живее всех живых, хотя и уверяет, что мертв. Моя мать бросила меня ради вечного веселья в королевстве фэйри, а приемный отец скрывал правду о моем истинном происхождении и предпочел «сбыть» подонку Дуэйну ради собственной выгоды.

Все, во что я верила годами, превратилось в прах. В последний месяц жизнь вообще словно решила доказать мне, что факты, которые я всегда считала незыблемыми, так же эфемерны, как утренний туман над Темзой. Развод, правда о фэйри и фоморах, кровь Мерлина – все сплелось в тугой комок, который давил на грудь и не давал вздохнуть.