Книга Зимние Боги и Змеи, страница 31 – Венди Хейсс

Она обхватила мои щёки длинными тонкими пальцами, разглядывая меня. Узкие губы изогнулись в неприятном полумесяце.

— С благословением Крига, к небесам Ходра. Добро пожаловать домой, Сноулин, — произнесла она пугающе спокойным голосом. Неужели ей самой не надоело это представление? Одно дело, когда неблагословлённая врамметенка изображает благословлённую, но притворяться заботливой матерью было уже особой формой порочности. Морин сжала мой подбородок и подняла голову, заставляя встретиться с её почти пустыми, выцветшими голубыми глазами, словно требовала вежливого ответа.

Когда-то позволяла ей подобное, но тогда была испуганным ребёнком. Я стиснула её запястья, и улыбка исчезла с лица Морин, когда та поморщилась от силы моей хватки.

— С его благословением пусть горящие бездны примут тебя обратно, Морин. Вижу, ты высохла и стала похожа на ту старую каргу, которой всегда была, — сказала с натянутой улыбкой. Проскользнув мимо её ошарашенного лица, я направилась поприветствовать избалованный приплод.

— Дражайший дядя, — кивнула я и прошла дальше, пока он осторожно отвечал на приветствие.

Рубен и Френ настороженно разглядывали меня. Их жемчужно-белые волосы сияли в пламени свечей, черты были тонкими, как у их матери, глаза выцветшими голубыми, а сами они казались белоснежными снежными духами, изнеженными деревянными куклами в оборках, бусинах, перьях и бриллиантах.

— Полукровки. Вижу, вы выросли, но остались такими же троллями. У вашей матери всегда был талант к удачным шуткам, а теперь их у неё целых две.

Дядя выплюнул воду и принялся кашлять, одновременно давясь тихим смешком. Ноздри у них раздулись, губы скривились от неприязни. Рубен поднялся, чтобы ответить, но мать подошла и положила ладонь ему на плечо, вынуждая сесть. Что ж, по крайней мере отец получил от них дрессированных комнатных собачек.

Отец всё ещё смотрел на меня, словно увидел призрак покойницы. Я снова склонила голову и села рядом. Его мерзкие глаза задержались на мне ещё на несколько мгновений, а потом вернулись к еде. Этот взгляд. Так же он когда-то смотрел на мою мать. От него кожу пробирало тем же отвращением, что и всякий раз, когда замечала, как он разглядывает её.

Морин нарушила тишину.

— Мы с детьми закончили. Позволим вам продолжить, у нас есть обязанности.

Отец кивнул и махнул им рукой. Френ поднялась и поцеловала его в щёку. Клянусь, к горлу у меня подступила желчь, а лицо само скривилось. Папина маленькая любимица. Ягнёнок всегда так старался, будто хоть кому-то было дело до привязанности моего отца. Френ гордилась тем, что считала себя его любимым ребёнком. Любимым ребёнком моего отца был его трон.

— Так скоро? А я ведь безумно по вам скучала, дорогие. Не каждый день в замке встретишь сразу двух снежных духов, — поддела я, отпивая воду из кубка. — Неужели коров сегодня больше некому подоить?

Отец напрягся и снова отмахнулся от них, потом повернулся ко мне.

— Твоя грубость возмутительна.

— Как и их наглость.

— Оставь это в прошлом. Ты больше не ребёнок, ты королевская особа и находишься при моём дворе.

— Что, выпорешь меня? — подначила я, отправляя в рот виноградину.

Он вспыхнул от злости, и нож, которым он резал яйцо, едва не расколол фарфор.

— Не стану делать ничего подобного со своим ребёнком.