Книга Ловушка шелкопряда, страница 93 – Рин Чупеко

Вместо этого она встала справа от меня и медленно прочитала:

— Я последний, кто остался в деревне.

От ужаса у меня мурашки бегут по коже.

— Все было напрасно – жертва моей дочери, жертвы других отцов – мы потерпели неудачу. Мертвые бродят по улице, нацепив лица тех, кто поддался безумию, лица тех, кто ушел до них. Даже мои собратья-жрецы не устояли перед этой болезнью, но это еще не самое худшее.

Я видел лицо моей бедной Фудзико, которая ушла из жизни много лет назад. В ней не осталось и следа от прежней красоты и человечности. Она среди проклятых, а рядом с ней – ее упокоенные в том же храме сестры.

Оймикадо Хотоке оказалась храброй. Такая же жертва, как и все избранные невесты до нее… но все же самая храбрая из них. Иронично, что она стала его погибелью.

Они не успокоятся. Не успокоятся, пока не будет проведен последний ритуал.

Во всем виноват Хироси. Теперь я это понимаю. Он провел церемонию не так, как следовало. Хотел не закрыть врата, а управлять ими. В безумном стремлении к власти предал нас, принес всех в жертву. Когда я думаю о том, что мы сделали с этими бедными мальчиками…

…Взгляд, который бросила на меня ошеломленная Фудзико, когда увидела, что лежало в той яме…

Но уже слишком поздно. Слишком поздно. Даже если мы не знали, что натворили, наши руки запятнала их кровь. Для мертвых это ничего не изменит.

Если будет на то воля ками^[33], я вернусь в храм. Завершу ритуал и покончу со всем раз и навсегда. Вряд ли мне это удастся, но я должен попытаться искупить свои грехи.

Где-то поблизости раздался приглушенный стук. Я оглянулся, гадая, Кагура это или кто-то другой, но Окику, не обращая внимания, продолжала:

— И ты, о бедный путешественник, случайно наткнувшийся на труды несчастного! Пусть мои слова послужат тебе предупреждением – немедленно покинь деревню или же будь готов разделить нашу участь. Если выход окажется закрыт, отыщи статуи Дзидзо и отправляйся к дереву шелкопряда. Освободи бедных девушек из его лап, сожги его. И если что-нибудь встанет у тебя на пути… Пусть боги смилостивятся над твоей душой.

Когда Окику закончила, я выдохнул:

— Терпеть не могу, когда они заканчивают записи подобным образом.

Но теперь я понял… Надписи на таинственных пергаментах, ненависть невест-призраков… даже безумные граффити Юкико Утиямы на стенах.

Раздался еще один приглушенный удар, а затем какой-то сдавленный звук, похожий на чертыханье, который донесся из одного из шкафов. Я поднялся на ноги, и Окику бросила на меня вопросительный взгляд. Наверное, мне следует быть осторожнее, но я уверен, что японские привидения не знают английских ругательств.

Я стремительно пересек комнату и открыл дверь, из-за которой доносился шум. Стоило мне это сделать, как меня встретил самый безбожный вопль, и я не смог удержаться, чтобы не завопить в ответ.

Передо мной предстал Стивен Райли. Мужчина, смотрящий на меня безумными глазами, был совсем не похож на ухоженного, уверенного в себе ведущего «Охоты на призраков». Его волосы оказались растрепаны, подбородок покрывала жидкая бородка. Если только камера действительно не прибавляет десять фунтов, мужчина значительно похудел, а лохмотья, в которые он был облачен, едва ли можно назвать рубашкой и брюками. Стивен выглядел так, словно его швыряли, пинали ногами, а затем сбросили с лестницы. Что ж, по крайней мере, он не выглядит мертвым, как большинство жителей этой деревни.