Книга Ловушка шелкопряда, страница 44 – Рин Чупеко

Микаге бежал с горсткой последователей и, как говорят, сменил личность, чтобы избежать дурной славы, поскольку имя «Микаге» стало ассоциироваться со злом и бесчестием. Никому не известно, какая судьба постигла его после этого: большинство полагало, что он погряз в пороках или что вызванные им демоны в конце концов забрали его душу. Но его современники при дворе подозревали, что расправиться с Микаге было непросто.

Всего несколько лет спустя пошли разговоры о таинственной деревне в лесах Аокигахары. Будто ее вождь обнаружил врата в ад и научился контролировать их с помощью сложного ритуала. Несколько придворных экзорцистов попытались провести расследование, подозревая, что это дело рук Микаге (с момента его изгнания прошло не более пяти лет), но ни один из них так и не вернулся из Аокигахары, что только подлило масла в огонь.

Аокигахара так и хранит эту тайну. Никому не удалось составить карту этих извилистых лесов, и даже вооружившиеся самыми точными компасами и лучшим оборудованием в конце концов сбивались с пути.

С годами Аокигахара стал известен как место, куда люди приходят в состоянии отчаяния, и я верю, что деревня Айтоу и ее лидер, спрятанные где-то в густых зарослях, не помогают предотвратить эти мрачные смерти.

— Кажется, Кагура-тян одолжила еще одну тетрадь кому-то из американцев, – сообщила тетушка. – Насколько я помню, дневник. Возможно, он все еще лежит в его комнате.

— Странно, – заметила Келли, которая достала из сундука новую тетрадь. – В этой, кажется, ничего не написано.

Она оказалась права. Тетрадь выглядела такой же старой и выцветшей, но ее пожелтевшие страницы были пусты, в то время как остальные были исписаны корявыми японскими иероглифами.

— Ну, – пропыхтел я, пытаясь поднять со дна сундука тяжелую книгу. – Зато эта, похоже, заполнена от и до. Давай меняться.

— Ну уж нет. – Келли перелистнула несколько страниц тетради и удивленно моргнула. – Подождите-ка. Здесь что-то есть. – Она повернула страницу к нам, показывая всего лишь несколько строк.

Сая перевела их дрожащим голосом:

Чтобы жить вечно, нужно управлять вратами.

Чтобы жить вечно, нужно принести в жертву восьмерых.

Чтобы закрыть врата, семеро должны страдать.

Чтобы управлять вратами, восьмой должен принести жертву добровольно.

Мико задрожала, когда отложила тетрадь и указала на рисунок на одной из страниц:

— Это символ тории – традиционных японских ворот, которые отмечают вход в священное место. Но именно этот знак другой.

Мы с Келли переглянулись.

— Что значит «другой»? – уточнила моя кузина.

У Саи задрожали губы.

— Он нарисован вверх ногами. Так обозначают врата ада.

Я взял с собой в комнату бо́льшую часть заметок Кагуры. Тетя попыталась меня отговорить, опасаясь, что из-за них я не смогу нормально выспаться, но мне все же удалось настоять на своем. На этих страницах точно притаилась какая-то подсказка, что-то, что поможет мне найти Кагуру или, по крайней мере, позволит узнать, чего ожидать завтра в Аокигахаре.

Любопытство, возможно, и сгубило кошку, но человек не лишается его после того, как становится призраком. Я чувствовал интерес Окику, когда ввалился в комнату с охапкой тетрадей и чаем, который приготовила для меня тетушка.

Окику пролистывала записи, пока я устраивался поудобнее. Кажется, в исследовании нет определенной хронологии или организации. В какой-то момент Кагура писала о традиционных бумажных куклах и их значении для местной культуры, а в следующий – об организованных браках. Если такое исследование оставил после себя Кадзухико, то возникал вопрос, насколько здравомыслящим он вообще был.