Книга Ловушка шелкопряда, страница 30 – Рин Чупеко

— Я? – Мне пришлось переспросить, поскольку я не поверил своим ушам. – Кендалл, только что спортсмен чуть не вырубил меня одним ударом.

— Думаю, ты мог бы поступить с Макнилом гораздо хуже, но сдержался. Ты не из тех парней, которые строят из себя непонятно кого, потому что тебе плевать, что думают другие. И мне это даже нравится.

Я молчал, потрясенный тем, как легко она меня раскусила. Когда мы подъехали к дому Кендалл, девушка выскочила из машины.

— Ты пришла к этим выводам, пока сидела со мной на нескольких лабораторных работах? – уточнил я.

— И пока ты помогал мне с уроками. Не забывай об этом. Кстати, – добавила Кендалл, обходя машину, – тебе следовало бы спросить, оказалась ли я права.

— В чем?

— В том, что ты целуешься так же хорошо, как я думала. – Она наклонилась и чмокнула меня в губы. – Какой же ты недалекий, – рассмеялась Кендалл, прежде чем вприпрыжку пробежаться по подъездной дорожке и скрыться в доме. Я тупо смотрел ей вслед, пока не вспомнил, что в машине мы были не одни. Пришлось несколько раз кашлянуть, чтобы снова обрести дар речи.

— Окику?

Она посмотрела на меня очень странным, почти озадаченным взглядом. Я похлопал по пассажирскому сиденью, и, подчинившись, она пересела. Я же вырулил на перекресток.

Я не знал, как объяснить подруге, кто такая Кендалл – я не мог этого даже себе объяснить, – но Окику не проявляла никакого интереса, поэтому я решил отложить этот разговор. Вообще-то после того, как мы остановились на светофоре, именно Окику проявила инициативу и прервала молчание.

— Он один из них.

— Что? – переспросил я, несколько сбитый с толку, поскольку думал, что сначала она захочет обсудить Кендалл.

— Парень с каштановыми волосами. Парень с мертвыми глазами. Он один из них.

— Подожди. Одно дело – быть серийным насильником, но ты же не можешь утверждать, что Макнил планирует убить…

— Один из них, – повторила она, как судья, который вынес смертный приговор.

— Окику, не может быть, чтобы Макнил кого-то убил. Люди бы знали. Я бы увидел, что он весь покрыт…

— Не убивал. Но убьет.

— Почему ты так уверена?

— Я знаю. Чувствую его так же, как и остальных.

Иногда двусмысленность слов Окику раздражает.

— Окику, если он никого не убивал, ты не можешь взять и сделать с ним все, что захочешь. Существуют правила.

— Не мои правила.

— Послушай, я знаю, что он совершил ужасные вещи. Но мы договорились преследовать тех, кого закон обошел стороной, помнишь? Поверь, я тоже хочу, чтобы Макнил поплатился за содеянное. Но мы не можем действовать по-твоему. Сначала нам нужно поступить по закону.

— Не мои правила.

— Я запрещаю тебе, ясно? Ты не можешь… – Я умолк, поскольку Окику смотрела на меня с неподдельным гневом, сверкающим в ее темных глазах, а пассажиры соседней машины недоумевали, почему я спорю с пассажирским креслом.

— Мы поговорим об этом позже, – наконец выдавил я, когда загорелся зеленый свет.

Но и после нам не удалось это обсудить: всю оставшуюся дорогу Окику молчала и исчезла вскоре после того, как я пошел в дом. Она никогда раньше не сердилась на меня, но, полагаю, все когда-нибудь случается в первый раз.

Когда я вошел в свою комнату, то почувствовал, что Окику где-то надо мной, невидимая и, как я подозревал, недовольная. Я позвал ее, но она не ответила. Мне осталось только вздохнуть, потому что я был слишком измотан, чтобы предпринять еще одну попытку помириться.