Книга Ловушка шелкопряда, страница 101 – Рин Чупеко

Через дырочку в магатаме я заглядываю прямо в яму и от увиденного едва не роняю украшение.

Я вижу не скелеты, а бледных и испуганных мужчин и женщин – деревенских жителей, судя по одежде. Их руки подняты в безмолвной мольбе. Я вижу нескольких жрецов в рясах. С проломленными головами, лишенные челюстей, они умоляюще смотрят на меня. Но мое внимание привлекают несчастные парни примерно моего возраста, у которых перерезано горло, а кровь все еще обильно стекает по груди.

Я отстраняюсь от магатамы, и жители деревни снова превращаются в скелеты.

Теперь я понял, для чего предназначалась эта вещица. По крайней мере, одна тайна раскрыта.

Окику тихо шипит. Она больше не смотрит на кишащую скелетами яму, ее взгляд сосредоточен на чем-то позади меня.

Над алтарем стоит Хотоке Оймикадо, последняя из невест-призраков.

Она явно мертва. Как и у остальных, у нее бледное лицо и странные брови, а кимоно, именно такое, как описано в дневнике, украшено глициниями и вишневыми деревьями, правда, которые уже нельзя назвать белоснежными. Но, в отличие от сестер-призраков, у Хотоке ярко-голубые глаза: те, что я увидел, заглянув в заколоченный храм. И, в отличие от других невест, ее губы, тонкие и бесцветные, поджаты, а не растянуты, как у марионетки-убийцы.

К тому же голова Хотоке почти снесена с плеч. Ее шея перерезана от уха до уха, кровь капает на одежду.

Съежившись, я сделал шаг назад, прежде чем вспомнил о толпе скелетов за моей спиной. У Окику, похоже, было свое мнение на этот счет, потому что она встала между нами. Я схватил ее за руку.

— Нет, Ки! – Я не хочу, чтобы она противостояла призраку, но и другого варианта предложить не могу. Я скорее рискну и попытаюсь поймать Хотоке, используя диктофон и последнюю оставшуюся куклу Кьюпи вместо ханайоме нинге, чем снова увижу Окику беспомощной.

— Все в порядке, – сжала мою руку Окику.

— Но…

— Смотри.

Призрак, не сводя голубых глаз с моего лица, кружил вокруг нас, но не нападал. Как будто мертвая девушка пыталась на что-то решиться. Мстительный дух уже пытался бы отгрызть мне лицо.

— Ее не принесли в жертву, – сообщила Окику.

Хотоке медленно кивнула. Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что они имеют в виду.

— Она не принимала участия в ритуале, – пробормотал я, пытаясь разобраться в собственных мыслях. Это объясняло, почему причина ее смерти – достаточно очевидная – не имеет ничего общего с удушением, которому подверглись остальные.

Я вспомнил видения: то, как вяло другие девушки шли на казнь, будто плохо контролировали свое тело.

Чай, который приготовил для меня отец, остыл, – написала Хотоке в своем дневнике, – поэтому я отставила чашку в сторону.

Это объясняло, почему Кадзухико Кино изучал использование белладонны. Большинство записей я пролистал, но кое-что все же запомнилось. Белладонна – яд, который может оказывать парализующее действие, – известен также как «прекрасная смерть».

Даже в безумных каракулях Юкико Утиямы присутствовала доля здравого смысла.

Не пей чай.

Остерегайтесь прекрасной смерти.

— Они что-то подмешивали в чай, – осознал я. – Вот почему другие девушки не сопротивлялись. Они отказались бы от мучений, поэтому следовало найти способ заставить их повиноваться, прежде чем их принесут в жертву так, как предписано ритуалом. Но ведь ты не пила чай, Хотоке-сан? Когда за тобой пришли, когда ты узнала правду, ты не подчинилась. Ты прервала ритуал.