Книга Навсегда, твой Лукас, страница 41 – Гай Полиснер, Нора Рэлай Баскин

Это же не здесь, а, Лукас?

— Эй, а это разве не Одри, твоя подружка из школы? — говорит Наталия, стуча по стеклу.

— Ага, она. — Я смотрю, как Одри и её мама выходят из закусочной, неся в руках пенопластовые коробочки с недоеденными остатками. Но их машина припаркована ближе нашей, и Одри меня увидит, если только я выйду из машины и начну ей махать или ещё как-то привлекать её внимание, чего мне делать, в общем-то, совсем не хочется.

— Ты же вроде любила с ней играть? — спрашивает Наталия.

— Играть? Натти, мне же не шесть лет!

Мы обе наблюдаем, как мама Одри чуть не роняет свою коробочку, пытаясь достать ключи, но в конце концов ей всё-таки удаётся открыть машину, и они садятся в неё.

— Да я не это имела в виду. Я просто хотела сказать, что вы, насколько я помню, часто проводили время вместе. — Наталия умолкает, потом кладёт руки на руль и вздыхает. — Слушай, насчёт Лукаса. Я знаю, чем ты занимаешься.

Да, мы правда общались довольно много. Машина Одри сдаёт назад и выруливает со стоянки. Но погодите… Наталия не может, просто не может знать всё. Ладно, допустим, ей известно, что мы с Лукасом каждый раз устраивали на свои дни рождения «охоту за сокровищами», но откуда ей знать, где я была сегодня и куда ещё собиралась? Даже я заранее этого не знала.

Если только она уже открывала конверт, который Лукас подсунул под нашу входную дверь ровно год назад, день в день. И если она прочла записку!

— Нет, я не читала записку Лукаса, если ты об этом сейчас думаешь. Но я её видела. Это же я тогда принесла её в твою комнату, глупая.

Наталия?! Принесла первый ключ в мою комнату?!

Ну конечно. Иначе как ещё он мог там оказаться!

Действительно, всё логично. В то утро нам в дверь позвонили полицейские. Им открыли. И они сообщили нам то, что сообщили. Потом задавали вопросы моим родителям. Потом расспрашивали меня — абсолютно не помню о чём именно. Не помню даже, как они выглядели. Или сколько их было. Как будто мой мозг полностью отказывает, стоит мне подумать об этом.

И я никогда не задумывалась, как записка Лукаса попала ко мне в комнату, на мой стол. Конверт с моим именем на нём, выведенным его почерком. Я ведь так и не открыла его тогда. Сунула в нижний ящик стола и больше ни разу не доставала.

До сегодняшнего утра, разумеется.

А в то утро его нашла моя сестра, правильно? И именно Наталия принесла его в мою комнату.

— Где? — только и спрашиваю я.

— Конверт лежал под нашей входной дверью. Мне не хотелось, чтобы его затоптали, когда… ну, ты понимаешь, когда все эти толпы начали ходить туда-сюда.

— Спасибо. — Я сползаю на сиденье ещё ниже, упираясь коленками в бардачок.

— Я его не открывала, — говорит сестра. — Но точно знала, что ты однажды сделаешь это, когда будешь готова. Как видишь, я всё предусмотрела.

— Не всё, — тихонько говорю я. — Ты ведь не знаешь, как я отпугнула его.

— Кого? — спрашивает Наталия.

Запах гамбургеров витает над парковкой, просачивается через открытое окно в наш пикап. Мой живот отзывается голодным урчанием.

— Лукаса, — отвечаю я.

Теперь я понемногу начинаю что-то вспоминать. Это была женщина. Женщина, офицер полиции. Та, что задавала мне вопросы. Она была даже симпатичная. С длинными светлыми волосами, собранными в хвост на затылке. От полицейского как-то этого не ожидаешь.