Книга Навсегда, твой Лукас, страница 42 – Гай Полиснер, Нора Рэлай Баскин

Она села рядом со мной на диван и мягко спросила: «Можешь вспомнить, когда вы разговаривали в последний раз?»

Конечно, я помню. Ещё бы. В жизни этого не забуду. Это было как раз вечером накануне моего дня рождения. По телефону. Я приглашала его на праздничный завтрак, как я делала это каждый раз, а он каждый раз отказывался, говоря: «Нет, спасибо. Хватит с меня праздничного торта вечером».

Я и сама, конечно, понимала, что иногда ему бывало нелегко с моей семьёй. Слишком уж нас много. Дэйви и Изабель без конца тормошили его, цеплялись за его ноги и клянчили, чтобы он взял их на ручки, кружил или танцевал, поставив их ноги на свои. И ещё я знала, как ему неприятно, когда, скажем, Наталия цеплялась к каким-то слухам о его брате. Я и сама знаю: иногда истории, особенно какие-нибудь нехорошие, липнут к людям, как кленовый сироп к кухонному столу, и от них никак не избавишься.

Но ему не стоило волноваться. Как только мои родные узнали его поближе, они все полюбили его.

«Лукас совсем не такой, как его брат», — говорила я Наталии, когда мы оставались одни.

И я не сомневалась, что это так и есть, хотя на самом деле мало что знала о Джастине, потому что никогда не бывала у них дома. И вовсе не потому, что мои родители слишком меня опекали, а потому, что вряд ли Лукас бы этого хотел. Ему не слишком нравился приятель его матери, Рэнд, и он никогда не знал, какую ещё глупость выкинет его старший брат.

Лукас всегда старался защитить меня.

А я взяла и отпугнула его.

— Не могла ты его отпугнуть, — говорит мне Наталия.

— А вот и могла, — говорю я. — Я чуть не сказала, что люблю его.

Нет, Наталия не повернулась в мою сторону, но я почувствовала, как шевельнулось её тело. Она нарочно старалась не смотреть на меня, как будто зная, что, если она это сделает, я не буду рассказывать дальше.

Но мне хочется поговорить. Я ведь ещё никому не рассказывала о том, что случилось.

— Я не это хотела сказать, — начинаю я. — Я хотела сказать совсем другое.

— Что, например?

— Например, когда он сказал, что не хочет приходить к нам на завтрак, я собиралась сказать что-то вроде: «Ладно, как хочешь, но ты же знаешь, как я люблю, когда ты приходишь».

— Но прозвучало это иначе…

— Да.

Если пристально-пристально смотреть на этот глинистый холм на той стороне, он получается весь размытый, и уже не отличишь дерева от камня и от того, что на самом деле представляет собой всего лишь большой лист оргстекла на железном каркасе.

Я помню, как мы сидели с тобой тогда. Помню дождь.

И историю, которую ты рассказал мне.

Наталия отклоняется на спинку и упирается затылком в подголовник сиденья:

— Ну и что тут такого страшного?

— Я не нравлюсь ему, Натти. Не в этом смысле, понимаешь? Мы же лучшие друзья. Просто друзья. И всё.

Самое замечательное в моей сестре то, что она не моя мама. И не папа. Она не будет пытаться разговорить меня, чтобы я могла излить свои чувства. И не станет говорить, что я делаю что-то неправильно.

Она просто слушает.

— И, наверное, его это сильно смутило, — продолжаю я. — Я даже не знаю, слушал он меня толком или нет. Может, и не слушал, потому что ничего не ответил. Но ты же знаешь Лукаса, он всегда такой. Поэтому, может, он и услышал.

— Так что тебя больше расстраивает? То, что ты сказала ему, что любишь его, или что он ничего не ответил?