Книга Навсегда, твой Лукас, страница 38 – Гай Полиснер, Нора Рэлай Баскин

Он стоит в дверях своего магазина.

— Эй, слушай, я не знаю, пригодится тебе или нет… Но я видел, как твой приятель разговаривал с тем чёрным мужиком, который часто сюда ходит. Кажется, он учитель в начальной школе.

— Мистер Картер? — спрашиваю я.

— Ага, точно. Он. Я видел, как они с парнишкой разговаривали, и довольно долго. Ага, рыбачили там, на пирсе. В той стороне. Как раз где ты сидела.

Я поднимаю руку и машу ему на прощание.

— Спасибо, — говорю я. Как будто прощаю его.

И себя тоже.

Солнце сегодня играет на воде яркими жёлтыми, как кукурузные зёрна, бликами, и может, поэтому, а может, потому, что сам мистер Картер такой спокойный и доброжелательный, мне начинает казаться, что всё вокруг спокойно и хорошо. И я в самом деле рад передохнуть, сидя рядом с ним на краю пирса. Хотя меня немного тревожит, что я запаздываю с подготовкой к завтрашней «охоте за сокровищами», я знаю, что времени у меня ещё полно и дома некому за меня волноваться.

Видимо, уже начался отлив, потому что, даже свесив ноги, мы не достаём до воды фута четыре, а то и пять. Мистер Картер открывает свой ящик со снастями, цепляет наживку и забрасывает леску в воду. С минуту он сидит, мурлыча себе под нос песню, которую я не знаю, а потом подсекает — слишком быстро. Вертит катушку, сматывая пустую провисшую леску, и, тряхнув головой, забрасывает снова.

— Вам бы чуть-чуть набраться терпения, — советую я, и он смеётся. — Дайте рыбе хоть немного времени.

— Похоже, я совсем уж забыл, как это делается, — говорит он. — Мальчишкой я всё время бегал с отцом на рыбалку. Да и потом тоже, когда оба стали старше. Он умер несколько лет назад, и с тех пор я уже не рыбачил… Последнее время я часто о нём думаю.

Я киваю, не зная толком, что на это сказать. Кроме того, мне кажется, я догадываюсь, куда он клонит, потому что другие тоже всё время так делают: ищут способ спросить меня о папе, не задавая вопрос напрямую. А может, он знает про Рэнда. О том, что тот теперь тоже не с нами. Хотя, наверное, мистеру Картеру утрата отца далась тяжелее, чем мне. Он-то знал его всю свою жизнь, намного дольше, чем я знал своего. Но я ничего такого не говорю, чтобы не получилось, будто я бесчувственный или что-то в этом роде.

— А я только что занимался «охотой за сокровищами», — выпаливаю я вместо этого. — В смысле прятал подсказки. Для Джой Фонсека. Завтра у неё день рождения. Помните, она тоже училась в вашем классе? Сейчас она мой лучший друг.

— Конечно, я помню Джой! — говорит мистер Картер и смотрит на меня с радостным удивлением. — Подумать только: Лукас Брунетти и Джой Фонсека. А я и предположить бы не мог, что вы двое подружитесь на всю жизнь. — При этих словах он подмигивает, и я не совсем понимаю, что он этим хочет сказать, но это и не важно, потому что мой мозг цепляется только за слова «на всю жизнь».

Ну вот оно снова. «Я хочу, чтобы мы остались друзьями навсегда».

— Так и есть, — говорю я. — Мы друзья на всю жизнь. — И тут у меня снова начинает тянуть под ложечкой, как тогда, когда мы были ещё маленькие, а сестра Джой Наталия и её родители так пристально-пристально наблюдали за мной, если я приходил к ним домой. Как будто всё время ждали, что я сделаю какую-нибудь пакость. Например, возьму что-нибудь чужое. — Я и она, — говорю я, чтобы всё прояснить, — почти всё время вместе — считай, с последнего дня занятий у вас во втором классе.