Книга Навсегда, твой Лукас, страница 32 – Гай Полиснер, Нора Рэлай Баскин

— Это вон там, — он тычет пальцем в заднюю часть магазина.

Я оборачиваюсь и вижу стеллаж во всю стену, забитый сумками-термосами всех размеров, а также неприметную дверь, тоже с табличкой: «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА». Я быстренько устремляюсь туда и шмыгаю за эту дверь.

За ней тесная уборная с раковиной и небольшим зеркалом над ней. Там же имеется пустое, перевёрнутое вверх дном ведро из-под замороженной приманки, пара развешанных на просушку сетей и несколько прислонённых к стене удочек без катушек. Управившись со своими делами, я перешагиваю какую-то лужицу неизвестно чего, чтобы помыть в раковине руки, и взглядываю на своё отражение в зеркале.

Убрав с потного лица прилипшие влажные прядки, я пробую изобразить улыбку — широкую и зубастую. Нет, не то. Слишком ненатурально. Пробую другой вариант — медленно растягиваю губы, не разжимая их, больше приподнимая правый уголок рта, и придирчиво оцениваю, как это выглядит.

Пожалуй, лучше выбрать что-нибудь попроще, возможно нечто среднее между первым и вторым. Я снова возвращаюсь к Улыбке № 1.

Да, так, наверное, лучше.

А может, № 2.

Я сейчас чувствую себя как Наталия, которая каждое утро норовит забаррикадироваться в ванной поразительно надолго — намного дольше того времени, которое отводится каждому по очереди, — и бесконечно разглядывает в зеркале своё лицо. Чем сводит с ума всех остальных.

Но иногда, когда я как следует достаю её, колотя в дверь и угрожая пожаловаться маме, она пускает меня внутрь и разрешает посидеть на краю ванны. Я сижу и смотрю, как она причёсывается, собирая волосы в хвост на затылке — вроде бы свободный, но который крепко держится, не расползаясь. Потом она подводит чёрным уголки верхних век, завершая линию тончайшим штрихом, и накладывает на губы розовый блеск.

А потом наклоняется и слегка касается блеском моих губ. «Только не говори маме, — шепчет она. — Ты такая хорошенькая».

И вместе с этим воспоминанием неожиданно всплывает ещё одно — мимолётное, незваное. Но на этот раз я хватаюсь за него, ловлю в зеркале свой взгляд и не отпускаю.

Я закрываю глаза и целую воздух перед зеркалом.

Ты услышал, что я сказала? По телефону? Последний раз, когда мы разговаривали?

Всё, всё, хватит, останавливаю я себя.

Сейчас мне нужно сосредоточиться на другом: Лукас хотел, чтобы я что-то нашла здесь. И это значит, что сейчас я должна выиграть побольше времени, и, следовательно, нужно немедленно позвонить домой. Я делаю глубокий вдох, выдох и начинаю продумывать варианты разных «если».

Что, если к телефону подойдёт папа?

А если подойдёт мама?

Хотя, пожалуй, самое разумное — позвонить на мобильный Наталии. И если я не хочу, чтобы полиция штата кинулась разыскивать меня до того, как я найду эту ракету, или «Ракету», мне стоит действовать порасторопнее.

Я снова оказываюсь перед прилавком, где мальчишка, похоже, за это время не сдвинулся ни на дюйм, и примеряю зеркальную Улыбку № 2.

— Спасибо, что позволили зайти в ваш туалет. А кстати, у вас случайно нет телефона, которым я могла бы воспользоваться?

Он просто сидит и пялится на меня.

Я переключаюсь на Улыбку № 1 и прибавляю:

— Мне просто срочно необходимо позвонить сестре.

Медленно-медленно, как заторможенный, он лезет рукой под прилавок и выволакивает оттуда тяжеленный старомодный чёрный телефон, которым, похоже, не пользовались с самых девяностых.