Книга Навсегда, твой Лукас, страница 31 – Гай Полиснер, Нора Рэлай Баскин

Но прежде всего вас настигает запах. Так пахнет отлив: илом, рыбой и червями.

Зато из-за бриза с моря здесь заметно прохладнее.

Пункт «где» в следующем ключе Лукаса угадывается легко, даже слишком.

Любой, кто знает Лукаса и меня, сразу смекнёт, о чём идёт речь.

«B&B: Спортивное и рыболовное снаряжение».

Я бывала с ним здесь множество раз, когда он заявлял, что ему нужна какая-нибудь снасть или пластиковая коробочка с живой приманкой, хотя, честно говоря, мне кажется, что ему просто нравилось таскать меня туда. И всё для того, чтобы всласть попугать меня противными резиновыми червяками.

Здесь, у лодочного причала, всё как-то меньше, чем в центре города: взять хоть ту же мексиканскую закусочную с тако, куда мама с папой любили ходить, чтобы пообедать с видом на море. Местные держат здесь свои лодки, или приходят сюда порыбачить, или ставят ловушки на бухтового гребешка, если им не хочется выходить в море, но в то же время тянет держаться в стороне от шумных летних толп, которые ловят рыбу в основном возле Подвесного моста. И ещё здесь находится B&B.

Кажется, я уже готова сесть пописать прямо за этим заброшенным причалом. Никто меня здесь не увидит — если только не полезет на дюны позади него. Или пройти ещё на несколько футов дальше? Но тут мне приходит в голову, что в магазине, возможно, есть уборная. И телефон. И ещё то, о чём Лукас пытался сказать мне в подсказке, которую спрятал в сиреневой шляпе с перьями.

А намекнул он довольно туманно:

Я как будто слышу его голос, как он читает:

Конечно, очень может быть, что ключа здесь уже давно нет, но с местом я точно не ошиблась. В этом не сомневаюсь, и раз уж я начала, то выбора у меня нет. Я должна узнать, куда приведут меня поиски.

Вот уж спасибо, Лукас, что опять затащил меня сюда.

Рыболовные магазины начинают работать очень рано, но часто и закрываются раньше других, поэтому я вовсе не уверена, что он ещё работает, когда тяну на себя хлипкую дверь, украшенную миниатюрными красно-белыми буйками.

Но B&B открыт.

Дальше будем действовать по порядку.

— Скажите, можно воспользоваться вашим туалетом? — спрашиваю я.

Сидящий за прилавком мальчишка, не отрываясь от своего комикса, бросает в ответ:

— Ты что, читать не умеешь?

Пусть не мгновенно, но я всё же догадываюсь, о чём речь, ещё раньше, чем он снисходит до объяснения:

— На двери же написано.

«ТУАЛЕТ ТОЛЬКО ДЛЯ ПОКУПАТЕЛЕЙ!!!»

Такие большие рукописные таблички сейчас повсюду, по всему Порт-Беннингтону. Они появляются на дверях и стёклах витрин с начала мая и висят до самого октября. И я всё понимаю. Никто не хочет, чтобы люди с утра и до вечера толпами ходили через их магазин, загаживая уборные, тратя всё мыло и туалетную бумагу, а потом спокойно отправлялись на пляж, ничего не купив.

— Слушай, — говорю я. — У меня был трудный день, и я не какой-нибудь турист. Я здесь живу, и мне очень нужно в туалет. И я найду его сама.

Не помню, чтобы когда-нибудь ещё я так грубила незнакомому человеку. Я сразу начинаю жалеть об этом, но зато мальчишка наконец поднимает голову, и до меня доходит, что на самом деле он не такой уж маленький — скорее подросток, может, даже ровесник моей сестры Наталии. Он уже открывает рот, чтобы приложить меня куда похуже, чем могла бы это сделать я, но тут видит меня и сдерживается. Возможно, он удивлён, обнаружив, что я не мелкий ребёнок, которому вздумалось покапризничать.