Книга Навсегда, твой Лукас, страница 30 – Гай Полиснер, Нора Рэлай Баскин

Я подхожу к B&B, размышляя об этом доке и о том, чем сейчас заняты Ченс и Джастин. Возможно, они уже завели мотор и гонят на середину залива.

Мне бы тоже хотелось быть там, с ними: кругом вода, ничего, кроме воды, ветер обдувает лицо, глаза слепят яркие блики на поверхности. Мне даже не обязательно ловить рыбу или ещё как-то развлекаться. Я и так не скучаю. Могу просто сидеть и глазеть, как бьют хвостами морские петухи, топорща широкие, как слоновьи уши, грудные плавники. Или смотреть на туповатых бакланов, рассевшихся на оградах плавучих доков и задравших вверх оранжевые клювы, похожие на ряды дорожных конусов. Что-то в них есть от пингвинов — только как будто голых, забывших надеть свои нарядные чёрно-белые смокинги.

Иногда, когда мама с Рэндом устраивали очередной скандал, я говорил, что иду кататься на велосипеде, и проделывал весь этот путь в несколько миль до дамбы, потом в одиночку стаскивал «Морского чёрта» на воду и кружил по заливу. Конечно, взрослые поглядывали на меня, наверняка подозревая, что я катаюсь без разрешения. Но я всегда держался близко от берега и делал вид, что Рэнд присматривает за мной с причала. Я даже махал рукой, как будто кому-то, хотя на пирсе, конечно, никого не было. Кроме того, любой видел, что я правлю лодкой вполне уверенно. Поэтому никто ни разу не настучал на меня и не велел мне возвращаться на берег.

Наконец я дохожу до B&B и быстро проскальзываю внутрь. Я решаю, что не стоит никого беспокоить, спрашивая разрешения спрятать здесь записку-ключ. Я же не собираюсь ничего воровать — просто потрогаю кое-что и суну листочек, а перед стойкой очередь в пять человек, и мне пришлось бы ждать. А я и так уже слегка припозднился.

Я с небрежным видом направляюсь туда, где выставлены катушки, и подсовываю четвёртый ключ под блестяще-красную «Рево-Рокет» — новенькую модель, которую они выставили только на прошлой неделе. Так, чтобы торчал лишь крохотный белый уголок.

Сердце глухо бухает в груди — так я нервничаю.

Не поднимая глаз, я с деланым равнодушием топаю обратно к выходу.

Ключ № 4 уже на месте.

Я едва успеваю шмыгнуть за дверь и снова оказаться на палящем солнце, как на плечо мне ложится чья-то рука, крепко стискивая его.

— Мистер Брунетти? — громко произносит низкий голос, и я останавливаюсь как вкопанный.

Третий ключ уже у меня в руках, но я не чувствую ни удовлетворения, ни благодарности — только напряжённо думаю, удастся ли мне отыскать следующий. Ничего другого просто не лезет в голову.

Хотя бы ещё один.

Этого уже будет достаточно.

Но ещё я со всей очевидностью сознаю, что уже никак не смогу попасть домой в разумное время, и если мои родители ещё не позвонили Роджерсам, то вот-вот это сделают. А уже в следующую минуту они начнут звонить в полицейское отделение Порт-Беннингтона.

Стоит мне подумать об этом, как уголком глаза я замечаю полицейскую машину, свернувшую на Приморскую дорогу. И готова поклясться, что при виде меня она замедляет ход. В любую секунду я готова услышать вой сирены и увидеть мигание маячка, но машина ещё раз сворачивает налево и пропадает из виду. И всё равно домой позвонить нужно.

А ещё мне очень нужно в туалет.

И я здорово проголодалась.

Эта, нижняя, часть города намного тише, и я тоже понемногу успокаиваюсь. Чем дальше от Главной улицы, тем меньше людей и суеты. Я иду ещё минут десять или около того, оставляя позади пончиковую «Данкин Донатс» и аптеку «Лэнгс», прежде чем мне удаётся нормально отдышаться после подъёма. Там, где Главная улица поворачивает наконец к Приморской дороге, впереди уже виден лодочный причал и магазин рыболовных принадлежностей.