Книга Смерть в его глазах, страница 117 – Ульяна Соболева

— Дарина знает, куда вы её ведёте? — Врач закрыла схему ладонью.

— Нет. Если скажу здесь, Лис перекроет маршрут.

Её ладонь осталась на том месте, где красная линия моего плана уходила под землю. Там же были её гемоглобин, давление, ребёнок и доверие женщины, которой я опять оставил только куски правды.

— Тайна защитит ваш побег, но не ваше решение, — сказала она. — Потом не смейте говорить жене, что выбора не было. Вы рискуете её доверием и здоровьем дочери, потому что считаете свой план лучшим.

— Так и назову.

Она собрала сумку и ушла готовить транспорт. Я остался перед схемой. Белая полоса от её ногтя перерезала красный маршрут. Я мог закрасить царапину, но тогда схема снова стала бы красивее того, что предстояло пройти Дарине. Царапину я оставил.

— В шесть, — сказал я достаточно громко для наблюдателей.

Лис забрал папку.

— Рад, что семейная ночь не окончательно лишила тебя разума.

— Она напомнила, что ошибку лучше исправлять до рассвета.

Он решил, что речь о Дарине, и вышел довольный. На защищённый канал пришёл короткий ответ начальника охраны: «Три принято. Северный коридор готов. Карина на месте». Я удалил сообщение и вызвал Якова в оперативную через внутреннюю панель, которую Лис продолжал считать своей. Затем пошёл к Дарине. Она уже не спала. Сидела на кровати, полностью одетая, одна ладонь лежала на животе, второй сжимала мою записку. Врач стояла рядом. Четверо бойцов ждали в коридоре, но я не позволил им войти. Я поставил планшет на стол и включил фрагмент. Дарина узнала сцену сразу. Написала: «Это было до твоего исчезновения. Андрей хотел временно убрать тебя из системы. Живым».

— На записи ты говоришь «устранить», — сказал я, сохраняя для чужих ушей холодную интонацию.

«Из командования. Дальше я требовала не причинять тебе вред. Этого нет?»

— Нет.

Она всмотрелась в меня. Я позволил взгляду скользнуть к объективу в углу, затем к часам. Один раз. Не больше. Не знал, заметит ли.

«Ты знаешь, что файл смонтирован».

— Знаю.

Карандаш замер.

— Трибунал вынес решение до разбора записи, — продолжил я. — Я принял его к исполнению на шесть утра.

Лицо Дарины побелело. Ткань под её ладонью едва заметно поднялась; я увидел это движение и едва не сорвал весь спектакль одним шагом.

«Ты подписал смерть нас обеих?»

У меня не было права раскрыть план на виду у Лиса. Но можно было сказать другую правду.

— Я подписал опасный план, не спросив тебя. Если он сработает, это не сделает решение правильным.

Она перевела взгляд на часы, потом к объективу. Поняла не всё, но достаточно, чтобы не закричать и не выдать нас. Написала медленно: «Последний шанс ночью дала тебе я. Если Яков пострадает из-за твоего плана, я не прощу».

— Знаю. Марк и Тая уйдут первыми.

Дарина закрыла глаза. Когда снова посмотрела, в них не было доверия. Только решение дождаться фактов. Врач помогла ей лечь на левый бок и демонстративно заслонила собой датчик, который закрепляла на животе. Пока прибор искал сердцебиение, я стоял в трёх шагах и слушал, как по коридору начинают двигаться люди скрытого вывода. Быстрый ритм девочки заполнил комнату. Шесть утра перестало быть временем казни. Оно стало пределом, до которого мне предстояло вывести пятерых членов моей семьи, удержать раскалывающуюся систему и не позволить Лису понять, что подпись уже превратилась в оружие против него.