Книга Смерть в его глазах, страница 115 – Ульяна Соболева

— Кто подписал медицинское заключение? — Я перевернул приложение и показал строку без фамилии.

— Дежурный врач, — ответил Лис.

— Его лицензия закончится раньше смены, — сказал я и вернул бумагу на стол.

— Не драматизируй. Ребёнок для тебя всё равно может быть чужим.

Я почувствовал, как люди у стены задержали дыхание. Ярость пришла быстро, чисто, привычно. Раньше она уже бросила бы Лиса на стол. Теперь я позволил ей пройти по мышцам и не добраться до решения.

— Ещё раз назовёшь ребёнка расходным материалом — не доживёшь до своего трибунала.

— Вот оно. Захарский предупреждал, что телесная привязанность будет сопротивляться дольше логики.

— Захарский проводил сеанс по твоему приказу. Где он?

Улыбка Лиса едва дрогнула.

— Обсудим после операции.

Техник вернулся с планшетом и не стал читать мне лекцию по дорожкам. Поставил ролик на паузу перед словом «устранить», включил фоновый шум отдельно — гул вентилятора оборвался и вернулся уже на другой частоте. Потом показал ещё один разрыв после фразы о детях и слой с картой, добавленный только прошлой ночью.

— Голос настоящий, разговор старый, середину вырезали. Дата «вчера» невозможна, — сказал он. — Это кабинет Андрея до ремонта. Стол заменили четыре года назад. Браслет Дарина перестала носить примерно тогда же.

Я остановил кадр на её лице. Лис не нарисовал новую Дарину; он взял живую женщину из прошлого и заставил её закончить фразу так, как ему требовалось сегодня. Я спросил, что сохранилось кроме ролика. Техник показал запись внутреннего журнала: тот же короткий фрагмент три года назад проходил как часть страховочного плана — вывести командира из управления при воздействии препаратов. Сам файл удалили с уровнем доступа Главы; запись об удалении пережила чистку. Лис повернул голову слишком медленно. Я велел запечатать журнал при свидетелях и немедленно передать его копию Радичу по закрытому каналу. Техник замер, ожидая, кто отменит распоряжение.

— Ты забываешь, кто управляет этим зданием, — сказал Лис.

— Именно это сейчас и выясняю.

Лис мог задержать техника одним словом, но тогда все двенадцать человек увидели бы, чего именно испугался Глава. Он улыбнулся и позволил человеку уйти. На виске у него впервые выступила влага.

— Семейный архив легко подделать, — заметил Лис с прежней ленивой уверенностью.

— Журнал принадлежит твоей системе.

— Любая система уязвима для Вороновых.

— Удобное устройство мира: всё, что подтверждает твою версию, подлинно, всё остальное создано семьёй. Захарский научил меня сомневаться в памяти. Ты не предусмотрел, что однажды сомнение доберётся до тебя.

Я открыл свойства решения трибунала. Электронная подпись комитета стояла в 21:06 — за два часа до появления нового ролика. В перечне доказательств файл уже значился под тем же номером, хотя его метаданные переписали в 23:12.

— Приговор подготовили раньше улики, — произнёс я так, чтобы запись сохранила каждое слово.

— Я же не скрывал, что решение политическое, — ответил представитель. — Война не ждёт академической чистоты.

— Тогда не называйте это судом, — потребовал я у безымянного голоса.

— Называйте как хотите. К шести утра Дарина Воронова должна быть доставлена на площадку. Ваше согласие определит только количество трупов по дороге.