Книга Бывшие. Лапочка-дочка для босса, страница 35 – Марго Лаванда

Метрах в двадцати по дорожке мне навстречу идёт высокая фигура. Черное пальто, уверенная походка, знакомый силуэт, который я узнаю из тысячи.

Руслан.

Сердце пропускает удар, потом ещё один, а потом разгоняется в бешеном ритме. Что он здесь делает? Следил? Случайность? Парк большой, но в этой части мы обычно гуляют только мамочки с детками. Бизнесмены сюда точно не захаживают.

Он тоже смотрит на меня. Останавливается на мгновение, а потом продолжает идти вперед решительной походкой.

Я инстинктивно разворачиваю коляску, чтобы уйти, но ноги не слушаются. Бежать? Зачем? Он уже видел Сонечку, он всё знает. Бежать бессмысленно.

— Надя, — голос Руслана звучит тихо. Он подходит ближе и останавливается в паре метров, не решаясь приблизиться. — Как ты? Как дела?

Я смотрю на него и не знаю, что сказать. Слова застревают в горле.

Сонечка, почувствовав, что мама напряглась, поворачивает голову и с любопытством разглядывает незнакомца. А потом — о боже! — она улыбается ему своей беззубой улыбкой и тянет ручки.

— Па-па! — лепечет она радостно.

У меня сердце обрывается. Почему она опять? Почему именно ему? Ну что за наказание!

Руслан смотрит на дочь, и в его глазах появляется такая нежность, что мне становится физически больно.

— Можно? — спрашивает он тихо, кивая на коляску.

Я должна сказать нет. Должна развернуться и уйти. Но вместо этого я просто стою, вцепившись в ручку коляски, и молчу.

Руслан делает шаг, ещё один. Осторожно, будто я дикое животное, которое может убежать, он наклоняется к Сонечке, и та сразу тянется к нему, хватает за палец.

— Привет, малышка, — голос у него дрожит.

— Па-па-па! — не унимается Сонечка.

— Да, — выдыхает Руслан и смотрит на меня. — Надя, я понимаю, что не имею права... Но можно я иногда буду видеть её? Я просто хочу быть рядом.

Я не должна реагировать на эти его слова! Это лишь слова! И ничего больше! Тогда почему у меня сжимается сердце??

— Руслан, — голос мой звучит хрипло, — Я не понимаю чего ты от меня хочешь. Наша история — не самая приятная. Для меня это тяжелые воспоминания. Но конечно, если ты всерьез хочешь признать дочь — я не могу тебе в этом препятствовать. Надо только будет это все расписать и распределить, с юристом, думаю, будет лучше всего.

— Зачем нам юрист? Ты настолько сильно все еще на меня обижена?

— Я бы сказала иначе. У меня есть свои опасения, понимаешь? Я боюсь, что ты однажды решишь, что имеешь право на большее. Что твоя мать вмешается. Да что угодно может произойти.

— Нет, мама точно никогда больше не станет в это лезть. Уверяю тебя, у нас с ней уже был очень тяжелый разговор.

— Чтож, мне жаль…

— Все нормально. Главное знай, что она не станет вмешиваться. У меня были причины пропасть тогда. Я не хотел этого. Я потом тебя пытался найти… Если бы я знал про дочь...

Он смотрит на Сонечку, и чувствую, что ему сдерживать эмоции.

Я не должна ему поддаваться! Не должна его слушать! Нет такой проблемы, чтобы пропасть как он…

— Я не знаю, — слышу будто со стороны свой растерянный голос. — Мне нужно подумать.

— Конечно, — кивает он. — Конечно. Я не тороплю.

Я смотрю на него, на Сонечку, на их схожие черты, и понимаю, что бежать бессмысленно. Он — отец моей дочери. И она уже тянется к нему.

— Хорошо, — выдыхаю я. — Просто... не дави. Дай мне время.