Книга Берегитесь, тетя Аделаида!, страница 29 – Флора Торн

Герхард, открывший рот еще на середине предложения, только сейчас его закрыл.

— У вас были билеты на матч с Йоркширом? – с расстановкой спросил он.

— Да. – Аделаида с деланым безразличием скинула овощи в чашу. – Представляешь, наш почтальон ненавидит крикет.

— И вы утаили их от меня! – Герхард молнией пронесся по кухне, зажевывая гнев сельдереем. – Тетя Аделаида, – сказал он, оскорбленно посмотрев на нее, – как вы могли… И с чем было связано то заявление?

— Два заявления, – уточнила Аделаида. – Томпсон не знает. Артур лишь сказал, что одно из них одновременно расстроит и вдохновит все общество садоводов.

— Вы хотите сказать, что из-за этого заявления у кого-то мог быть мотив для убийства?

— Не знаю, Герхард, – покачала головой Аделаида. – Но есть что-то странное в том, как Артур провел свои последние недели: ссора с викарием, несостоявшееся заявление. Это вовсе не похоже на его педантичный характер.

— Но у нас нет никаких доказательств. Никаких подтверждений. Не осталось никаких улик.

— Как если бы кто-то тщательно инсценировал естественную смерть… Похоже, Герхард, – сказала Аделаида с воодушевленным видом, – нам все же придется стать добропорядочными соседями.

— Ага! Значит, вы тоже беретесь за расследование!

— Нет, – остановила его Аделаида. – Мы поступим разумно. Вскрытие установит причину смерти, и если наши подозрения подтвердятся, то полиция откроет дело. И для этого есть более быстрый путь. Естественно, твоя версия с аллергией никуда не годится, но если кто-то убил Артура, он, очевидно, использовал яд. А если нет, то мы оба сможем спать спокойно. Правда, раз у нас нет никаких разумных аргументов, придется представить обществу садоводов иную версию.

— Это какую? – с сомнением спросил Герхард.

— Тебе все же придется совершить свою месть против Канады.

Общество садоводов Литтл-Милфорда располагалось в глубине улочки Ханисайкл-Лейн, в бывшем помещении начальной школы викторианской постройки, обнесенной изгородями бузины вместо забора. Это было приземистое и церемонное здание с высокими окнами, увенчанное кирпичной трубой и еще хранящее на фасаде выцветшую надпись «1891». Казалось, из-за угла вот-вот послышится смех школьников.

Помощник секретаря провел Герхарда и Аделаиду внутрь, по пути рассказывая о перестройке школы.

— После войны ее закрыли и здание отдали нам. Добротное здание, – довольно произнес он. – Надо было только побелить стены. Простите за беспорядок. – Помощник указал на коридор. – Мы недавно начали перевозить документацию, пока используем скамьи вместо стеллажей, но скоро все это отправится в архив.

Герхард обратил внимание, что подоконники заняты ящиками с семенами, зато на стенах уже успели прибить фотографии прошлых ярмарок и конкурсов.

— А это я, – улыбнулся помощник, указав на фото с гигантской тыквой. – Победитель в номинации «Самые большие овощи». Вы можете подождать вот здесь, председатель скоро освободится.

Аделаида чопорно уселась на свободную скамью, подвинув бумаги с сырым запахом чердака. Герхард неспешно прогуливался, изучая черно-белые снимки. Проработав пару месяцев в министерстве, он тоже относил себя к экспертам в сельском хозяйстве. К тому же по такому важному делу он принарядился: костюм-тройка, однобортный пиджак, лучший галстук. Не хватало только головного убора. Хорошо бы подошла шляпа, но тетя Аделаида отчего-то пожертвовала вещи мужа лондонским проходимцам, и на ее чердаке не завалялось даже помятой федоры. «Что ж, – размышлял Герхард, представляя, что бы сказала Нелл, встретив его в таком виде, – шляпу раздобыть получится». Он поправил живой бутончик нарцисса вместо бутоньерки. По крайней мере, все сегодня говорит о нем как о джентльмене, уважающем ботанику. Главное – это внушить доверие. Он воодушевленно похлопал себя несколько раз по лацканам пиджака, поправляя костюм. Будь у цветов собственный цветочный врач, тот констатировал бы у нарцисса сотрясение головы.