Книга Берегитесь, тетя Аделаида!, страница 32 – Флора Торн

— Но вы возглавляете общество садоводов, – намекнула Аделаида.

Мисс Фоули оценивающе посмотрела на нее. Аделаида выдержала взгляд.

— Вы знаете, как в Англии любят звучные фамилии? – Мэри-Бэлл едко улыбнулась. – Или заслуги перед страной?

Ее взгляд сделался глубоким и недобрым, и Аделаида вдруг поняла, о каких заслугах идет речь.

— Остальным повезло меньше. – Мэри-Бэлл нервно дернулась. – На эту территорию нужно приглашение.

— Разве у Мейбл нет вашей протекции? – Герхард решил разыгрывать уязвленность от имени мужчин.

— Мейбл не подается на гранты, – поспешно ответила мисс Фоули. – Ее интересует сад. Само его естество. Не слава, не деньги и большие заголовки, как многих этих лицемерных старичков с садовыми лопатками. Хотя ей пора бы уже оставить грядки и заняться вязанием. – В ее тоне прорезалось брюзжание. – С ее-то коленями. А вот миссис Трипп, вдове бакалейщика, которая добросовестно занимается организацией этих самых ярмарок и конкурсных комиссий, в членстве отказали. Хотя я помогла кое-кому.

— Кому же? – Аделаида терпеливо улыбнулась.

— Лавинии О'Делл, если вы знаете. – Мисс Фоули не скрывалась, как будто гордилась этим фактом. – Лавиния работала в канцелярии по соседству со мной. После… – Она закашлялась, сделав многозначительный взмах рукой. – После о ней забыли. Я бы могла помочь и раньше, но не знала о ее страсти к растениям. Лавинии отказывали в допуске в общество селекционеров в течение трех лет, можете себе представить? И, вероятно, только потому, что она женщина. К тому же наполовину ирландка.

— В обществе есть женщины-селекционеры, – возразил Герхард. – Грант ведь назначила леди Эгрет.

— Мне повторить за вас ее фамилию? – Мисс Фоули насмешливо выпустила струю дыма в его сторону, и Герхард ощутил сильное чувство дежавю.

— Не стоит, – скупо ответил он.

— Вот именно. Некоторые и так посчитали, что возглавление ею комиссии – это непоправимый удар по традициям. Домбер и Хитч голосовали против.

— Так как вы помогли Лавинии?

— В общем-то, несильно. – Мэри-Бэлл повела плечами. – Подбросила заявку повыше, но, возможно, она дошла бы туда и сама, потому что теперь в документе значился Эшпертон.

— Эшпертон? – Аделаида не поверила совпадению. – Если же он умер, заявку Лавинии могут отклонить?

— С чего бы? – улыбнулась мисс Фоули. – Он и после смерти чего-то да стоит. Blue Dusk? Слышали? Селекция Лавинии основана на этом сорте бегонии. Видимо, перед смертью Эшпертон поделился с ней клубнями.

— Blue Dusk… – задумчиво повторила Аделаида. – Такой забытый сорт, – удивилась она вслух.

— Как говорится, – мисс Фоули жеманно щелкнула зажигалкой, подпаливая вторую сигарету, – все новое – это забытое старое. Может быть, ботаники скоро достанут из мертвых какую-нибудь шаронскую розу.

— У Эшпертона были враги? – прямо спросила Аделаида.

— Может, кто-то из его покупателей? – не скрытничала в своих размышлениях Мэри-Бэлл. – Обычно он не торговался. Завышал цены. Не был обходителен в переписках. Самые злые языки обвиняли его в краже селекций.

— А он мог, – Герхард вытянул голову, оторвавшись от своего нового тисненого блокнота, – что-то украсть?

— Конечно, нет, – ответила мисс Фоули. – Но знаете, – она пространно махнула рукой, – сложно уследить, кто был первым, когда идеи витают в воздухе. У самого Эшпертона иногда возникали вопросы, но, скорее всего, он просто не хотел признавать, что кто-то еще может быть так же успешен, как и он.