Книга Берегитесь, тетя Аделаида!, страница 14 – Флора Торн

— Что-то вы долго, – жуя тост, высказался Герхард, когда Аделаида появилась в проеме кухни. – Так чем вы собираетесь заняться?

— Очевидно, – Аделаида с гримасой досады и смирения на лице взмахнула рукой, как полководец, – я собираюсь заняться написанием своего нового детективного романа!

Не слишком ловко, опасаясь выронить прихваченную книгу, она сорвала с крючка соломенную шляпу и двинулась в сад, подхватив с тумбочки кипу листов и проклиная на чем свет стоит Александра Белла. «Как хорошо, – думала она, прячась в раскидистых ветвях ивы, – было без электричества: никто не мешал Поуису строчить его восемьсот страниц готического романа при свете керосинки, дожидаясь, пока письма издателя доберутся до дебрей Уэльса».

После обеда Герхард нашел в себе силы встретиться с калиткой. Он провозился в дорожной пыли до пяти часов, пытаясь найти причину скрипа. В поисках ему мешал дорожный томик Китса, который Герхард скучающе почитывал, пристроившись в тени и неистово гадая, в какую сторону направляется его страдалец Байрон, сердечно подаренный Нелл в знак вечной верности. «Должно быть, этот загорелый сын фабриканта заманил ее перспективой новой жизни, – думал Герхард, – а на самом деле везет Нелл в океанский порт австралийской пустоши, где ее белоснежный нос сгорит на раскаленном солнце, а духовно она окажется одна на материке, окруженная скорпионами». Вот если бы он в чем-нибудь смог отличиться, размышлял Герхард, а Нелл бы об этом узнала… Он грустно взглянул на калитку. Починка явно не могла конкурировать с дерзким побегом. Что ж, может, хотя бы Байрону понравится на краю света.

— Знаете, тетя, – посетовал Герхард, вторгнувшись в писательскую обитель Аделаиды, – давайте лучше вызовем викария. По-моему, в этой калитке томится призрак! Обычные петли не могут так скрипеть.

— Уверена, – Аделаида оторвалась от заметок, – до тебя они скрипели гораздо меньше. На кухне под раковиной есть лейка машинного масла, попробуй воспользоваться ею.

Герхард за лейкой идти не спешил. Вместо этого он, потягиваясь, подошел к бирючинной изгороди и заглянул на соседние участки.

— Отсюда видно дом Эшпертона, – пробормотал он, привстав над изгородью. – И дом миссис Пинч. А вы ничего не видели в то утро?

— Окна закрывает декоративный виноградник.

— А калитка? Она была открыта?

— Калитки никогда не запираются, Герхард, мы же не в Берлине.

— А что вы можете сказать об этой миссис Пинч?

— Вдова аптекаря, – скучающим тоном ответила Аделаида. – Выращивает потрясающей пышности георгины.

— А вторая? Такая грузная дама?

— Мейбл Фоули? – тон Аделаиды стал более заинтересованным, и она тоже подошла к изгороди. – Мейбл не очень-то любят другие садоводы. По вечерам она смущает всех фонарем на лбу. Работает преимущественно ночью, но интересно не это. Подойди. – Она свернула к проходу между домами. – Вон там.

— Что? – Герхард подслеповато присмотрелся. – Какой-то ягодный куст.

— Волчье лыко, – ответила Аделаида. – Его ягоды очень ядовиты. Мейбл не раз ругали за то, что она выращивает небезопасные растения. В прошлом году случился большой спор из-за наперстянок. Их легко спутать с шалфеем, и Мейбл пришлось их выкосить. Но недавно я заметила, что она нашла наперстянкам замену. – Аделаида задумчиво посмотрела на ягоды. – Этот участок не просматривается из окон соседей, и она попыталась скрыть кустарник за компостной кучей.