Книга Мальтийский сокол и другие истории, страница 89 – Дэшил Хэммет

Гутман медленно склонил голову набок, выражая мягкое и улыбчивое неодобрение.

— Нет, сэр, – сказал он. – Боюсь, так не пойдет, совсем не пойдет. Я не понимаю, как даже ваш окружной прокурор может связать Тёрсби, Якоби и Уилмера воедино, не прибегая к…

— Вы не знаете окружных прокуроров, – перебил Спейд. – С Тёрсби все просто. Он такой же бандит, как и ваша шестерка. У Брайана уже есть теория на этот счет. Тут вообще никаких загвоздок не будет. Господи! Вздернуть вашего боевичка они могут только один раз. Зачем судить его за Якоби, если он уже будет осужден за Тёрсби? Они просто закроют дело, все списав на него, и делу конец. И все будут довольны.

— Да, но… – начал Гутман и осекся, поглядев на мальчишку.

Парень отделился от дверного проема и пошел, широко расставляя негнущиеся ноги, пока не оказался между Гутманом и Каиром, почти в центре комнаты. Там он остановился, слегка наклонившись вперед и расправив плечи. Рука с пистолетом так и висела вдоль тела, но костяшки пальцев на его рукоятке побелели. Другая рука сжалась в маленький, твердый кулак. Неизгладимая молодость придавала неописуемо яростный – и нечеловеческий – оттенок раскаленной добела ненависти и холодной белой злобе на его лице.

Сдавленным от избытка эмоций голосом он обратился к Спейду:

— Вставай, скотина, сейчас я тебя взгрею!

Спейд улыбнулся мальчишке. Улыбался он не во весь рот, но с искренним, неподдельным весельем.

— Вставай, скотина, и отстреливайся, если духу хватит, – сказал парень. – Мне твои лыбы уже вот где, отлыбился ты, хмырь.

Улыбка Спейда стала еще веселее. Посмотрев на Гутмана, он сказал:

— Юность Дикого Запада. – Тон его был под стать улыбке. – Наверное, вам следует сказать ему, что, если он пристрелит меня до того, как вы приберете к рукам сокола, это повредит делу.

Гутман попробовал улыбнуться, не преуспел, но получившаяся в результате гримаса застыла на его пошедшем пятнами лице. Пересохшим языком он облизал сухие губы. Его голос был слишком хриплым и жестким для того отечески-предостерегающего тона, которого он пытался добиться.

— Ну-ну, Уилмер, – сказал он. – Этого мы допустить не можем. Тебе не следует так распускаться и придавать подобным вещам слишком большое значение. Ты…

Не сводя глаз со Спейда, мальчишка процедил краешком рта:

— Тогда скажите, чтобы отвял от меня. Я шлепну его, если не заглохнет, и ничто меня не остановит.

— Тише-тише, Уилмер, – сказал Гутман и повернулся к Спейду. Теперь он уже вполне владел своим лицом и голосом. – Как я уже сказал в самом начале, сэр, ваш план неосуществим на практике. Давайте больше о нем не говорить.

Спейд перевел взгляд с одного на другого и перестал улыбаться. Его лицо не выражало абсолютно ничего.

— Я говорю то, что мне нравится, – сказал он.

— Конечно, – поспешно ответил Гутман. – И эта ваша черта всегда меня восхищала. Но в данном случае, как я сказал, ваше предложение лишено практического смысла, поэтому нет ни малейшей пользы в том, чтобы продолжать его обсуждение, как вы сами видите.

— Ничего я не вижу, – сказал Спейд. – Вы меня не убедили, да и не думаю, что смогли бы это сделать. – Сдвинув брови, он посмотрел на Гутмана. – Давайте-ка начистоту. Я попусту трачу время на разговоры с вами? Вы возомнили, что это ваше шоу. Может, мне побеседовать с вашим сопляком? Я знаю в этом толк.