Книга Мальтийский сокол и другие истории, страница 86 – Дэшил Хэммет

Толстяк непонимающе насупил брови, но прежде, чем он открыл рот, Спейд пояснил:

— Полиции нужна жертва – человек, на которого она сможет повесить все три убийства. Мы…

Возбужденный визгливый голос Каира перебил Спейда:

— Два! Только два убийства, мистер Спейд. Тёрсби застрелил ваш коллега – это несомненно.

— Ладно, два, – проворчал Спейд. – Какая разница? Суть-то в том, что мы должны скормить полиции какого-нибудь…

Теперь вмешался Гутман, лучившийся уверенной улыбкой. Добродушно и веско он произнес:

— Ну, сэр, мы весьма наслышаны о вас и видели вас в деле, так что нам, пожалуй, не стоит беспокоиться на этот счет. Мы предоставим вам разбираться с полицией. Думаю, вам не понадобится наша дилетантская помощь.

— Если вы так считаете, то вы недостаточно наслышаны обо мне и мало что видели.

— Бросьте, мистер Спейд. Вы же не рассчитываете, что после всего случившегося мы поверим, что вы хоть немного боитесь полиции или не способны справиться с…

Спейд громко фыркнул. Он наклонился, снова уперся локтями в колени и раздраженно перебил Гутмана:

— Да ни черта я их не боюсь и могу с ними справиться. Именно это я и пытаюсь вам внушить. И предлагаю способ – бросить им кость, жертву, на которую они смогут повесить убийства.

— Что ж, сэр, я согласен с вами, что это один из возможных способов, но…

— Никаких «но», черт побери! Это единственный способ. – Глаза Спейда горели под покрасневшим лбом. Синяк на виске приобрел синевато-багровый цвет говяжьей печени. – Я знаю, о чем говорю. Я уже проходил через это и рассчитываю провернуть это снова. Время от времени мне случалось посылать к черту всех, вплоть до членов Верховного суда, и мне это сходило с рук. Мне это сходило с рук, потому что я никогда не позволял себе забыть, что день расплаты близок. И никогда не забываю, что в день расплаты я должен быть во всеоружии, чтобы войти в Главное полицейское управление, толкая перед собой жертву со словами: «Вот он, ваш преступник, болваны». Пока я на это способен, я могу оставить с носом все законы и всех законников. Как только перестану – меня закопают. Но я еще ни разу не давал промашки. И впредь не намерен. Точка.

Глаза Гутмана сверкнули, на их гладкой поверхности шевельнулась рябь сомнения. Но выражение его улыбчивого, похожего на скопление розовых луковок лица ничуть не изменилось, да и в голосе не было ни намека на беспокойство.

— В данной системе есть масса преимуществ – ей-богу, сэр! – сказал он. – И если бы в этот раз она имела практический смысл, я первый воскликнул бы: «Держитесь ее во что бы то ни стало, сэр». Но сейчас как раз тот случай, когда это невозможно. Так всегда бывает с лучшими системами. Наступает время, когда приходится делать исключения, и мудрый человек просто берет и делает их и двигается вперед. Что ж, сэр, именно так обстоят дела в данном случае, и я не премину сказать вам, что, по-моему, вам очень хорошо заплатили за то, чтобы вы сделали исключение. Возможно, вам это доставит немного больше хлопот, чем если бы вы передали полиции свою жертву, но… – он рассмеялся и развел руками, – …вы не из тех, кто боится небольших неприятностей. Вы знаете, как действовать, и знаете, что в конце концов останетесь на коне, что бы ни случилось. – Он поджал губы и прикрыл один глаз. – Вы справитесь с этим, сэр.