Книга Мальтийский сокол и другие истории, страница 130 – Дэшил Хэммет

Он сел за столик лицом ко мне:

— Меня ищете?

— Вы Эд Боханнон?

Он кивнул.

— Джамочу взяли несколько дней назад, – сказал я ему, – и теперь его, наверное, везут обратно в Ливенуорт. Джамоча попросил сообщить вам об этом. Он знал, что я направляюсь сюда.

Эшкрафт нахмурился и опустил взгляд. Потом снова резко взглянул на меня:

— Говорил он вам еще что-нибудь?

— Мне он вообще ничего не говорил. Передал просьбу через другого человека. Я его не видел.

— Пробудете здесь какое-то время?

— Да, дня два-три, – ответил я. – Нужно кое-что закончить.

Эшкрафт улыбнулся и протянул руку.

— Спасибо за сообщение, Паркер, – сказал он. – Идем со мной, угощу приличной выпивкой.

Я не имел ничего против. Мы вышли из «Золотой подковы» и пошли по боковой улочке к саманному дому, стоявшему там, где кончался город и начиналась пустыня. Эшкрафт указал мне на стул в гостиной и пошел в другую комнату.

— Что предпочтешь? – крикнул он из дверного проема. – Ржаное, джин, шотландское…

— Последнее, – прервал я этот каталог.

Эшкрафт принес бутылку «Блэк энд уайт», сифон, стаканы. Мы уселись и стали пить. Пили и разговаривали, пили и разговаривали, и каждый притворялся более пьяным, чем на самом деле, – хотя вскоре оба основательно набрались.

Это было откровенное состязание, кто кого перепьет. Он хотел напоить меня в стельку – стельку, которая легко выдаст все свои секреты, – а я старался сделать то же самое с ним. Особого успеха никто не добился.

— Знаешь, – заговорил Эшкрафт, когда дело шло к вечеру, – я б-был сущим ослом. У меня была жена – лучшая на свете женщина. Хотела, чтобы я вернулся к ней и все такое. А я ошиваюсь здесь, лакаю это пойло, покуриваю смолу – хотя мог быть видным человеком. Арх… архитектором, понимаешь, и притом неплохим. Но вошел в к-колею – спутался с тутошней публикой. И никак не могу порвать с ней. Но порву – кроме ш-шуток. Вернусь к женушке, лучшей женщине на свете. Откажусь от смолы и всего прочего. Посмотри на меня. Похож я на наркомана? Ничего подобного! Я лечусь, вот что. Я покажу тебе – сейчас я курю, – покажу, что могу курить или бросить.

Неуверенно поднявшись со стула, англичанин побрел в соседнюю комнату и, шатаясь, вернулся с замысловатым приспособлением для курения опиума – из серебра и черного дерева – на серебряном подносе. Поставил его на стол и протянул мне мундштук:

— Затянись, Паркер.

Я ответил, что буду пить шотландское.

— Дам тебе снежка, если предпочитаешь его, – предложил он.

От кокаина я отказался, а Эшкрафт уютно растянулся на полу возле стола, скатал и разжег шарик опиума, и наша вечеринка продолжилась – он курил свою дурь, а я налегал на виски, каждый говорил в интересах другого и старался склонить другого говорить в своих интересах.

Я изрядно нагрузился к тому времени, когда пришла Пупсик, к полуночи.

— Похоже, вы недурно проводите время.

Она со смехом наклонилась и поцеловала взъерошенные волосы англичанина. Потом уселась на стол и потянулась к шотландскому.

— Все прекрасно, – заверил я ее, хотя, возможно, произнес это не столь отчетливо.

— Тебе бы никогда не протрезвляться, малыш; тебе это на пользу.

Не знаю, ответил я на это что-нибудь или нет. Помню, что вскоре улегся рядом с англичанином на полу и заснул.

Следующие два дня почти не отличались от первого. Мы с Эшкрафтом не расставались круглые сутки, девица обычно была с нами, и не пили мы только в то время, когда отсыпались после выпитого. Бóльшую часть этих трех дней проводили в саманном доме или в «Золотой подкове», но находили время заглядывать и в другие заведения города. У меня было лишь смутное представление о происходившем вокруг, но не думаю, что я полностью упускал что-то.