Книга Хищные создания, страница 27 – Эми Голдсмит

Здесь стоит практически полная тишина. Слышен только тихий шелест листьев над головой, словно от дуновения ветерка. Я продолжаю идти вперед, и сверху, будто нежный снегопад, на меня падают цветочные лепестки.

В самом конце вагона друг к другу склоняются два дерева – кажется, ивы, судя по тянущимся книзу ветвям. Они сплетаются друг с другом, словно ласковые пальцы, образуя природную арку. Пространство за ней погружено в более густую тьму, чем остальная часть вагона. Я задерживаюсь перед ней и напряженно прислушиваюсь. То, что поначалу я приняла за шелест листьев, теперь начинает напоминать шепот. Что, если там кто-то есть и этот кто-то наблюдает за мной? Если подумать, я действительно ощутила что-то странное, когда еще только вошла сюда. Тем временем снаружи луну закрывают набежавшие облака и в вагоне становится еще темнее.

И этот звук совершенно точно напоминает шепот.

— Кто там? – осторожно спрашиваю я, прекрасно понимая, что нахожусь здесь без разрешения.

Достаю телефон и включаю фонарик, чтобы осветить пространство за аркой. Ветви деревьев образуют уединенный уголок, который, судя по всему, используется как кабинет или место для чтения. С одной стороны расположились книжные полки со множеством томов в кожаных переплетах, а с другой – потертое кожаное кресло. А там, где должна находиться дверь в следующий вагон, я вижу отполированную деревянную панель с изящной резьбой.

Я делаю шаг ближе.

Так вот… так вот откуда раздается этот странный шепот – из-за этой панели. Я провожу по ней пальцами. На уровне глаз я вижу кельтский символ – переплетенные узоры в круге. Такой часто можно встретить в Уэльсе на различных туристических безделушках – брелках, браслетах и тому подобном. Внутри круга изображена пара больших распахнутых крыльев в том же стиле, вокруг них – летящие перья, а в центре – судя по всему, сова, с глубоко посаженными золотистыми глазами и хищно изогнутым клювом.

Тут я вспоминаю существо, которое видела у своего купе прошлой ночью.

…таволга, дрок и дуба цвет…

Я резко встряхиваю головой. Этот шепот, тихий, завораживающий, практически усыпляющий…

«Наверное, просто радио или телевизор», – думаю я.

Это точно конец вагона? Или за панелью есть что-то еще? Еще один вагон, например? Я не видела, сколько именно их прицепили. А окна заслоняют ветки, и я не могу выглянуть и посмотреть, да и к тому же слишком темно. Я тщетно пытаюсь отыскать что-то похожее на замочную скважину, но ничего не нахожу.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, выключаю фонарик и случайно смотрю на время. С тех пор как я вошла в эти вагоны, прошел уже час.

Не может быть… правда?

Я изо всех сил зеваю. Кажется, вся эта пыльца, которой я надышалась, обладает седативным эффектом.

Так или иначе, я должна быть в постели, а не шастать по чужим вагонам. Еще раз зевнув, я отправляюсь к себе.

На следующее утро мой будильник звонит минут сорок, прежде чем я наконец просыпаюсь. Голова тяжелая и ватная, словно после какой-то ужасной простуды.

— Черт… черт! – бормочу я, когда понимаю, что опоздала на утреннюю смену.

Пальцы не слушаются, я еле нащупываю кнопку выключения будильника, а потом, чуть не свалившись с кровати, открываю шторы. Меня встречают ясное солнечное утро и бескрайние просторы покрытых инеем полей, которые проносятся мимо. На лице помимо воли появляется улыбка. Я не выезжала за пределы Англии с детства – с тех пор как умерла мама, – а теперь, смотрите-ка, я во Франции.