Книга Хищные создания, страница 26 – Эми Голдсмит

Плющ ведет меня к новым вагонам и скрывается под закрытой дверью.

Я вспоминаю слова Шош об «органических образцах» Гвен. То есть в этих вагонах перевозят растения?

Войдя в тамбур, поднимаю узкое окно и выбрасываю наружу липкий ком побегов, собравшийся в руках. Вздрагиваю от потока холодного воздуха и внезапного грохота колес.

Затем опускаю окно и вытираю руки о свитер – и вдруг замечаю под дверью тонкую полоску света. Там что, кто-то есть? Может, они не спят? Может, Гвидион и Гвен сами там живут? И стоит их спросить о плюще? Мягкий оранжевый свет так и манит войти.

Я машинально хватаюсь за ручку и осторожно поворачиваю.

И дверь открывается.

У меня такое чувство, будто я попала в другой мир. Словно Люси, нашедшая вход в Нарнию, или Алиса, попавшая в Зазеркалье. Я ожидала увидеть личные комнаты близнецов Ллевеллин – кожаные диваны, золотую фурнитуру, отполированное дерево – нечто в духе интерьеров «Бейнбери». Или, раз уж речь идет об ученых и образцах, что-то вроде научной лаборатории с белыми стенами и столами из нержавеющей стали. Однако я оказалась словно внутри темного, пышущего жизнью кристалла. Стены и потолок этого вагона представляют собой огромные окна, сквозь которые льется ночное небо, и прямо над головой у меня, словно волшебные огни фейри, переливаются созвездия. В воздухе стоит отчетливый цветочный запах – густой жасмин, нежные бутоны роз. И, куда ни глянь, все свободное пространство заполнено цветами.

Я испускаю восхищенный вздох. Это великолепно.

Пол у меня под ногами вымощен квадратной каменной плиткой, а по краям вагона тянутся клумбы из декоративного серого камня, в которых цветут самые разные растения. Это напоминает что-то вроде викторианской теплицы, как в Королевских ботанических садах в Лондоне. В центре вагона – круглый узорчатый ковер, на нем стоит круглый же карточный столик, а возле него – два кресла мшисто-зеленого цвета. Золотые ножки столика выглядят как птичьи лапы – тонкие, бугристые, с устрашающими когтями. К резной деревянной отделке стен крепятся лампы, похожие на факелы, – их основание выглядит как стеклянный цветочный стебель, а абажуры – бутоны, светящиеся мягким оранжевым светом.

Все больше ощущая себя Алисой в Зазеркалье, я продолжаю бродить по вагону, опьяненная запахом цветов, вдыхая его всей грудью. Их названия красуются на изящных деревянных табличках, инкрустированных перламутром. Некоторые мне знакомы – не прошли даром часы, проведенные с дедушкой в саду. Здесь есть великолепные розы жжено-оранжевого и конфетно-розового оттенков, пушистые, размером с футбольный мяч соцветия гортензии нежных акварельных тонов сиреневого и фуксии, яркие хризантемы цвета персика и манго, снежная лилия, чьи лепестки на ощупь словно нежнейший шелк.

Слабая надежда, что, когда я одним глазком загляну в эти вагоны, мое жгучее любопытство, этот тихий голос на задворках сознания, наконец пройдет, немедленно испаряется. Теперь я просто обязана идти дальше. Я страстно жажду увидеть, что кроется за следующей дверью – возможно, еще более великолепные вещи. Однако я помню о том, что также могу повстречаться там с нашими загадочными пассажирами.

Поэтому я тихо, вежливо стучу, но ответа нет.

Переступив порог, тотчас ощущаю: здесь совершенно иная атмосфера, более прохладная и таинственная. Вагон устроен так же, как и предыдущий, те же бескрайние стеклянные просторы, – но здесь лунный свет едва пробивается сквозь сплетение раскидистых ветвей. В каждом углу возвышаются величественные урны в античном стиле, в которых растут деревья, усыпанные розовыми и белыми цветами. Их ветви, как причудливая паутина, оплетают потолок, и они украшены изящными бумажными светильниками – благодаря чему вагон обретает чарующую, почти колдовскую ауру. К оконному стеклу жмутся пальмовые листья, а по краям вагона выстроились кусты – одни усыпаны плодами, другие пышно цветут. В воздухе витает едва уловимый шепот лаванды, к которому примешивается терпкий, древесный аромат розмарина. А перед одним из окон, наименее оплетенным ветвями, раскинулся шезлонг.