Книга Умереть для коллекции, страница 162 – Питер Джеймс

— И соответственно, вспомнят, если она их продала, – заметила Белла.

Свой первый день в качестве полноправного полицейского Дункан Траутт провел в патруле. Он этим гордился, хотя был еще не вполне уверен в себе и, по правде говоря, немного нервничал, боясь облажаться.

При росте пять футов девять дюймов и весе чуть менее десяти стоунов^[21] он выглядел хрупким, но умел постоять за себя. Он давно уже занимался боевыми искусствами, получил уйму сертификатов по кикбоксингу, тхэквондо и кунг-фу.

Его девушка Соня подарила ему плакат в рамке, на котором было написано:

ДА, Я ИДУ ОДИН ДОЛИНОЙ СМЕРТНОЙ ТЕНИ, НО НЕ БОЮСЬ ЗЛА, ИБО В ЭТОЙ ДОЛИНЕ Я САМЫЙ ЗЛОЙ СУКИН СЫН

Прямо сейчас, в десять утра, Самый Злой Сукин Сын в Долине находился на перекрестке улиц Мэрин-Пэрейд и Арундел-роуд на восточной окраине Брайтон-энд-Хова. Не совсем долина. И даже, если честно, не крохотная впадина. На улице пока все было тихо. Через час или около того из своих нор начнут выползать наркоманы. Если верить статистике, афишировать которую местный совет по туризму не очень любил, по количеству потребителей инъекционных наркотиков, а также смертей от них на душу населения этот город занимал второе место в Великобритании. Траутта предупредили, что именно на его участке на свой промысел выходит непропорционально большая часть этих людей.

Затрещала рация, и Траутт услышал свой позывной. Немного волнуясь, он ответил на вызов и услышал голос сержанта Морли:

— Все в порядке, Дункан?

— Да, сержант. Пока в порядке, сержант.

Участок, который патрулировал Траутт, простирался от набережной Кемптауна до жилого комплекса Уайтхок, где проживали, так уж сложилось исторически, самые опасные и склонные к насилию семейства города, а также вполне достойные и порядочные граждане. Недавние инициативы властей по поддержанию общественного порядка привели к большим, весьма позитивным изменениям. Этот лабиринт улиц с жилыми домами ленточной застройки образует изменчивый мир меблированных комнат, дешевых отелей, процветающих общин, включая крупнейшее гей-сообщество в Великобритании, ресторанов, пабов и небольших частных магазинов. Здесь также располагались несколько школ и городская больница.

— Тебе надо проверить один сигнал, – продолжил сержант Морли. – Речь идет о женщине, которой, возможно, угрожает опасность. – И он изложил обстоятельства этого дела.

Траутт достал свой новенький блокнот и записал имя Кэтрин Дженнингс и ее адрес.

— Это приказ инспектора. Думаю, он поступил от кого-то из высшего начальства, если ты понимаешь, о чем я.

— Слушаюсь, сержант. Это совсем близко, сейчас проверю.

Прибавив шагу, он двинулся по набережной Мэрин-Пэрейд и повернул налево, в противоположную от моря сторону.

По указанному адресу находился восьмиэтажный жилой дом, рядом с которым на улице стоял грузовик строительной компании и фургон компании, обслуживающей лифты. Траутт миновал серый «форд-фокус», на лобовом стекле которого был приклеен штраф за парковку, пересек улицу и подошел к парадному входу, пропустив двух рабочих, заносивших большой лист гипсокартона. Посмотрел на панель с дверными звонками. Под номером 82 фамилии не было. Траутт нажал на кнопку. Ответа не последовало.

В самом низу панели имелась кнопка управляющего домом, но, поскольку входная дверь была распахнута настежь, он решил войти. На дверях лифта висела табличка: «Лифт не работает», поэтому Траутт стал подниматься по лестнице, осторожно ступая по следам, оставленным в слое пыли, слегка раздраженный тем, что ботинки, которые он с вечера начистил, утратили блеск. Где-то над головой послышался стук молотка и звук работающей электродрели. Добравшись до пятого этажа, он пошел медленнее: пришлось преодолевать полосу препятствий из строительных материалов.