Книга Умереть для коллекции, страница 104 – Питер Джеймс

Она попыталась помотать головой, но смогла лишь чуть-чуть повернуть ее вправо или влево.

— Нет, Эбби, ты меня, видно, плохо слушала. Я сказал, двигай глазами, а не головой. Ну-ка скажи, хочешь показать, как у тебя это получается?

Несколько секунд поколебавшись, она скосила глаза вправо.

— Умница! – произнес он таким тоном, будто хвалил щенка. – Очень хорошая девочка!

Он поставил стакан, достал еще одну сигарету и сунул ее себе в рот. Затем поднял стакан, встряхивая кубики льда:

— Отличный виски! Односолодовый. Дорогой. Но, полагаю, деньги для тебя не проблема, верно? – Он встал перед ней на колени, чтобы их глаза были на одном уровне, и двинулся вперед, пока не оказался в нескольких дюймах от нее. – А? Денежки? Для тебя ведь это теперь не проблема?

Дрожа от холода, она напряженно смотрела прямо перед собой.

Тогда он затянулся сигаретой и выдохнул дым ей в лицо. От дыма у Эбби защипало глаза.

— Денежки! – повторил он. – Для тебя это не проблема, верно? – Рикки встал. – Дело в том, Эбби, что не так много людей знает о том, что ты здесь. Вообще мало кто знает. А это значит, никто не станет по тебе скучать. И никто не станет тебя искать. – Он отхлебнул еще виски. – Хорошая душевая кабина. Видно, что никаких денег не пожалели. Думаю, тебе это понравится. Ну что ж, я человек справедливый.

Он энергично тряхнул стаканом, внимательно на него глядя, кубики льда в нем загремели, и на мгновение Эбби даже показалось, что он и вправду хочет заключить с ней сделку.

— Предлагаю тебе следующее. Либо я делаю тебе очень больно, и после этого ты вернешь мне все, либо ты просто сразу сама вернешь мне все. – Он снова улыбнулся. – По-моему, это несложно.

Рикки медленно, расслабленно затянулся сигаретой, будто наслаждаясь созерцанием ее устремленных на него глаз, наслаждаясь сознанием того, что она, вероятно, отчаянно хочет курить. Он откинул назад голову, выпустил изо рта струйку голубоватого дыма, а потом сказал:

— Вот что я сделаю: позволю тебе тут поспать.

И закрыл дверь.

Рой Грейс сидел за рабочим столом в первой комнате отдела особо тяжких преступлений и мучился от жуткого похмелья; ему казалось, что он страдает сейчас и за мать свою, и за отца, и за всю остальную ближнюю или дальнюю родню. Во рту будто кошки нагадили, а в голове ощущение такое, словно бензопила тупит свои зубы о засевший там стальной шип.

Утешало лишь то, что сидящий по диагонали напротив Гленн Брэнсон, кажется, тоже страдает не меньше. Черт возьми, что на них нашло прошлым вечером?!

Они отправились в «Черный лев», чтобы немного выпить и поговорить, поскольку Гленн хотел обсудить с ним проблемы своей семейной жизни. Вышли из бара около полуночи, выпив… сколько же виски, пива, бутылок «Риохи»? Об этом даже вспоминать было тошно. Грейс смутно помнил, как ехал на такси домой, и Гленн был с ним, потому что Ари заявила, что не желает видеть его в таком состоянии.

Дома они выпили еще виски, и Гленн принялся перебирать компакт-диски, как всегда критикуя его музыкальные вкусы.

Утром Гленн все еще был у него, в гостевой комнате, стонал от жуткой головной боли и всерьез угрожал покончить со всем этим.

«Время 8:30, вторник, 23 октября», – прочитал Грейс в своих записях для инструктажа.