Книга Пан Станислав. Атаман, страница 81 – Максим Мацель

— А войсковой атаман что же?

— Который? Иловайский? Так он, как запахло жареным, сразу в Петербург укатил. Поехал матушку государыню на коленях просить, чтоб малороссов замест казаков на Кубань отправила, пожалела Дон.

— А кто наказным атаманом вместо Иловайского в Черкасске остался? Кто за главного сидел?

— Мартынов, – вставил Буда. – Он тогда и поставил кровавую точку в этой смуте. С русскими полками и гусарами регулярными силы объединил, окружил мятежников и прижал к реке. Опыт у него был богатый – он и Пугача мятеж раньше в кровь умывал. Иловайский тогда в Петербурге всё ж убедил Екатерину облегченье казакам дать. Немного из донцов тогда на Кубань съехали, дело миром замяли, хохлами разбавили. Императрица казаков простила. Только зачинщиков, кто воду мутил, всех до единого выявили. Через строй прогнали, пороли до костей, да ноздри рвали штемпелями. Мало кто выжил после той экзекуции.

Стас крепче сжал поводья. Интересно, а был ли замешан Анжели в той смуте? По срокам его приезд из Петербурга на Дон под видом скромного учителя как раз совпадал с началом Кубанского бунта. Репнин ведь упоминал, что Анжели имел дела со старыми пугачёвцами. Мог ли Князев тогда, пять лет назад, выступать в качестве связующего звена между бунтарями и французом?

Если и так, то эту тайну Князеву удалось сохранить. Но про нее знал покойный Анжели. А что, если француз начал шантажировать старого лиса? Обещал не выдавать его прошлое в обмен на помощь – приказал поднять казаков против государя сейчас, а до этого заставил карту секретную сделать? И Князев понял, что обложен со всех сторон. Значит, это старик тогда убил француза в Черкасске. Из двух зол выбрал меньшее – прихлопнул шантажиста. Понимал: если Анжели попадет в Экспедицию, то под пытками выдаст его.

Только вот почему отравил, а не просто прирезал в степи? Для казака, пугачёвца, странный выбор оружия. Не вяжется это с характером Князева. Не его почерк. А Даше? Даше что-нибудь было известно об этой кубанской крови и грехах свекра? Нехорошо всё это, совсем нехорошо. Количество подозреваемых вокруг дела Чеботарёва вдруг начало разрастаться, подобно гнилой проказе на теле больного. Куда ни ткни – везде кровь и старые обиды на Петербург.

— Зачем же тогда атаман Орлов ко мне Князева приставил в проводники, если за ним такой след тянется? – спросил Стас, глядя на Буду.

— Поди разбери их, черкасских. – Буда пожал широкими плечами. – Может, на коротком поводке держать его хотел, чтоб старик под присмотром был? А может, и наобещал Князеву с три короба – вернуть чины да в старшину пропихнуть за службу? А то и сам Князев напросился, чтоб поближе к сыскным делам быть да концы вовремя прятать?

— Он же сына тогда потерял на бунте.

— Сын его под рукой палача умер, забили кнутами. С тех пор Лукич и «вышел из подписных» – бросил службу, ушел на хутор. Не верит он более ни войсковым старшинам, ни царю. Сам по себе живет.

— А говоришь: дурного против Войска не затеет, – с сомнением произнес Стас. – Человек, у которого сына забили, на всё пойдет.

— Эх, Станислав… – Буда тяжело вздохнул и покачал головой, но ничего более не добавил. Только пришпорил коня, вырываясь вперед.