Книга Пан Станислав. Атаман, страница 17 – Максим Мацель

Стас сосредоточенно глядел в окуляр секстанта, пытаясь поймать в него ускользающий диск солнца. Игнат с Прошкой уехали на весь день разведать сухой путь вверх по течению Иловли. Завтра казак собирался вновь отправиться за съестными припасами и по дороге заглянуть в Пятиизбянскую. Репнин снабдил Стаса старой картой тридцатилетней давности, и сейчас шляхтич пытался вспомнить всё, чему его обучал в Петербурге инженер, и наносил на пожелтевшую бумагу свое местоположение. Правда, со слов Игната, толку в той карте не было: и река успела русло сменить, и старые дубравы могли вырубить под корень. Придется свою рисовать, с чистого листа.

Протерев глаз от попавшей в него песчинки, Стас глянул на горизонт и замер. Навстречу ему, колышась в мареве степного зноя, двигался всадник, в котором он безошибочно угадал Дашу. Девушка подъехала ближе и помахала рукой. Она разгорячилась от долгой езды. Лицо и шея ее покрылись нежным загаром, а ветерок растрепал светлые волосы, отчего Дарья выглядела еще красивее, чем при первой встрече в доме Князева.

— Доброго дня, Станислав! – Дарья ловко соскочила с коня, не дожидаясь, пока он возьмет лошадь под уздцы.

— Дарья… Здравствуйте. Какими судьбами?

— Вот, привезла вам. – Она отвязала от седла увесистый мешок. – Егорка-то с хуторов, видать, не сильно вас балует, всё в обрез отпускает.

— Не то слово. Спасибо. – Стас принял ношу и пригласил девушку внутрь. – Проходите в наше пристанище.

— Ну и грязюку вы тут развели! – Дарья рассмеялась, окинув взглядом их убогое, заросшее паутиной жилище.

В руках ее вмиг появился веник из тугого пучка веток, и она принялась за уборку так споро и энергично, что пыль столбом пошла. Стас лишь смущенно улыбался, наблюдая за ней. Оба молчали. Начавшийся было разговор прервался и повис неловкой паузой. Стас вышел на улицу, чтобы перевести дух. Дарья все эти дни не выходила у него из головы, а сейчас, в тесноте зимовья, он и вовсе потерялся. Вскоре она показалась в дверях и направилась к нему, оправляя платье.

— Дарья, вы меня простите, что не успел вам тогда про Романа рассказать. Нас Иван Лукич спозаранку увез…

— Знаю. Он всегда так – ежели втемяшил чего в голову, не переспоришь.

— И спасибо, что приехали… не стоило так рисковать, помогая нам.

— Та мне в радость, Станислав.

— Вы у нас побудете немного?

— Недолго. Дождусь, как зной спадет.

Стас взял у нее веник, нечаянно коснувшись ее теплой ладони. От этого касания обоих словно молнией ударило. Девушка вспыхнула, щеки ее заалели, и она поспешно опустила глаза.

— Может, вы кушать хотите с дороги? – спросил он, чувствуя, как колотится сердце.

— Хочу.

Они прошли внутрь. Стас трясущимися от волнения руками неловко пытался развязать узлы на посылке.

— Станислав, дай я сама, – мягко сказала она.

Дарья постелила на грубый стол чистый отрез полотна. С сомнением оглядев деревянные миски, она ополоснула их из кадки и принялась доставать сокровища: вяленую рыбу, еще мягкий хлеб, мясной пирог, ломоть копченого балыка и немного свежих огурцов.

— Ягода еще не устоялась, – извинилась она, жестом приглашая Станислава к столу.

Следующие часы пролетели как один миг. Говорил почти один Стас. Рассказал про Романа, про их каторжную долю за одним веслом, про встречу в Минске и про то, как схоронил друга, посыпав лицо донской землей. Рассказал и про свою жизнь в столице. Они незаметно перешли на «ты», и скованность ушла, сменившись непривычной, глубокой близостью.