Книга Пан Станислав. Атаман, страница 15 – Максим Мацель

— Чем?

— Вон пускай Игнат скажет, знаеть чай.

— Чем-чем? – Игнат почесал затылок. – Атаман собрал казачков, пары станиц хватило, и давай навстречу генералу. Обложил того и смеется ему в лицо. Кто, говорит, тут кого под арест брать будет?

— То-то ж, – рассмеялся Князев. – А ты говоришь «доказано». А Буда – бандюга. Бандюга и горлорез. И без надобности тут доказывать.

Несколько дней они втроем, надрывая жилы, приводили в порядок зимовье. Это жилище больше напоминало собачью конуру или лисью нору, малопригодную для житья человеческого. Стены, сложенные из кривого горбыля и обмазанные засохшей глиной, крошились от любого прикосновения, а тяжелый дух затхлости и залежавшейся золы не выветривался даже при распахнутой двери.

Вчера Игнат воротился с Князевых хуторов, куда ездил за пополнением припасов. Кинув на грубо сколоченный стол полупустой холщовый мешок, он невесело сплюнул на земляной пол:

— Да уж, ваше благородие, обложили нас со всех сторон. Еды от силы на два денька хватит. Егор-то, видать, приказ Князева крепко помнит – впрок не давать. Да и приют наш никуда не годный – бурдюга убогая. Лучше уж в степи под открытым небом ночевать, там хоть дышится вольней. Слава богу, лето на дворе. Кабы зима была, то подумал бы я, что Иван Лукич нас с умыслом с белу свету извести хочет, в такой конуре и за неделю околеть можно. Да, видно, что только жилы нам вытянуть решил старый черт, чтобы мы сами отседова сбежали. – Казак хотел было уйти к коням, но, слегка помявшись у порога и вертя в руках шапку, всё же продолжил, глядя Стасу прямо в глаза: – Может, поведаешь наконец, Станислав, что мы тут позабыли, в степи в энтой? Не ради ж отметок на песке мы пузо к хребту прилепили?

Стас молча обвел взглядом даль. Он понимал: в этой глуши, где за каждым байраком может таиться разбойная засада, без полной верности казака ему не выжить. Искать помощи Игната было необходимо. Шляхтич в деталях изложил ему суть дела, во всех подробностях описав убийство есаула Чеботарёва, избегая, однако, всякого намека на заговор. Чутье подсказывало ему: любое подозрение в измене вызовет бурную реакцию даже у преданного Игната, а Прошку и вовсе вгонит в смертный испуг. Поэтому Прохора он пока решил оставить в неведении, пусть и дальше ворчит над котелком.

— Гиблое дело, Станислав… – растерянно протянул Игнат, присаживаясь на край лавки. – Убить Тимофея Чеботарёва кто угодно мог. Вон Буда первым на энто дело сгодится. Зарезал есаула где-нибудь в укромном месте и не поспел тело в выдуе или в пещере прикопать. Тута их много, ериков да пещер, на века спрятать можно – костей не сыщешь.

— Зачем это Буде? – Стас подался вперед, вглядываясь в лицо казака. – Какая корысть откупному ищейке резать войскового есаула?

— А кто ж его знает? – Игнат пожал плечами. – Может, с корчемником спутал? Ночью-то все кошки серы. А может, словил его Чеботарёв на чем незаконном? Вот и прирезал как лишний глаз.

— За чем же Чеботарёв мог его застукать? – не унимался Стас.

— Мало ли… Буда на нашем казацком присуде, почитай, вне закона. Нет у него власти над казаками, он только в своей губернии герой. А как вздумал бы он кого из донцов за промыслом повязать, досталось бы ему от пятиизбянских-то. Чеботарёв мог встать меж ними, вот и вышла заминка со сталью.