Книга Идеальный мир для Химеролога 4, страница 71 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

«Таблетки молодости», как я их про себя назвал. Жёсткие, с кучей побочек, но чрезвычайно эффективные.

Набив полную банку капсул, я потянулся, хрустнул спиной и отправился к своим бойцам.

В особняке, где базировался мой отряд, царила рабочая атмосфера. Семён Петрович и Костыль склонились над картой района, что-то отмечая маркерами. Остальные чистили оружие или просто отдыхали.

В углу разворачивалась настоящая баталия. Здоровенный ветеран Кабан стоял у журнального столика и с ненавистью смотрел на банку маринованных огурцов.

— Давай, Кабанчик, ты же в десанте кирпичи об голову бил! — подначивали остальные.

Кабан, красный как рак, вцепился в крышку банки обеими ручищами. Вены на шее вздулись, лицо перекосило от натуги, он зарычал, как медведь в капкане.

— Хы-ы-а-а! — выдал он и в бессилии отпустил банку. Крышка даже не шелохнулась. — Да ну её в болото! Присохла!

— Эх, молодежь, — кряхтя, поднялся Глазок. — Дай сюда. Тут техника нужна, а не сила. У меня пальцы — тиски.

Он перехватил банку, напрягся… Раздался хруст. Но не крышки, а суставов Глазка.

— Ай, блин! — он схватился за поясницу. — Прострелило! Опять радикулит проклятый…

— Вояки, — беззлобно фыркнул Семён Петрович, наблюдая за этим позором. — Танки останавливали, а огурцам проиграли.

Увидев меня, они тут же подобрались.

— Вольно, — махнул я рукой. — Как обстановка?

— Всё тихо, командир, — доложил Беркут. — Пока мы объект охраняли, два раза каких-то дебоширов отгоняли. Мелочь, камнями в окна кидались. Мы вышли, рявкнули — их ветром сдуло. В нашу витрину ничего не прилетело. Ну и один раз воры были. Мы им… объяснили, что они ошиблись дверью.

— Молодцы, — кивнул я. — Хорошая работа. А я к вам с подарочком.

Я поставил банку с красными капсулами на стол.

— Семён Петрович, мне нужно трое добровольцев. Кто из твоих орлов тебе не очень нужен на следующие три дня?

Беркут нахмурился, глядя на банку.

— В смысле?

— В прямом. Они просто на три дня пропадут. Выпадут из реальности.

Он поднял на меня взгляд.

— Это то, что я думаю?

— Ага.

Беркут оглядел своих людей. Ткнул пальцем в троих:

— Ты, ты и ты.

Это были Ржавый, Молчун и Пыж.

— Командир, почему мы-то сразу? — возмутился Ржавый. — Мы же нормальные! Я вчера кросс пробежал, даже не запыхался!

— Хорошо, — я скрестил руки на груди. — У вас есть какие-то дела в следующие три дня? Какие-то важные, неотложные, которые никак не отложить? Свадьба, похороны, спасение мира…

Они переглянулись, замялись.

— Ну… да я там это… с внуками хотел посидеть… — начал Молчун.

— А я на рыбалку собирался… — пробубнил Пыж.

— А у меня… это… спина болит, лежать надо, — нашёлся Ржавый.

— Молодцы, — я посмотрел на них тяжёлым взглядом. — А теперь хватит сочинять и говорите правду. Я вижу ваши ауры, вы врёте, как дышите.

Они опустили головы, шаркая ногами, как провинившиеся школьники. Пенсионеры, блин…

— Слышьте, вы! — рыкнул на них Беркут, отвешивая ближайшему подзатыльник. — Вояки хреновы! Как с нанимателем общаетесь⁈ Сказано — надо, значит, надо!

Я вздохнул.

— Слушайте сюда. Я дам вам таблетку. От неё вам станет легче. В перспективе. Она исцеляющая, все дела… Но три дня вы будете лежать камушком. Вас будут обслуживать, кормить с ложечки, утки выносить, образно говоря. Это очень сильная штука. Могут быть побочки: жар, ломка, галлюцинации, желание выть на луну…