Книга Идеальный мир для Химеролога 4, страница 70 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

— Да вот же, — я протянул руку и коснулся пустоты.

Раздался обиженный писк, и воздух пошёл рябью. На столе проявился довольно упитанный хамелеон. Он сидел, флегматично пережёвывая какую-то муху, которую, видимо, успел поймать, пока его искали, и смотрел на нас с немым укором.

— Ой… — выдохнула Катерина.

— Он просто сидел и жрал, пока вы тут панику разводили, — пояснил я. — У него гиперактивность железы мимикрии. Он прячется не потому, что хочет, а потому что не может иначе. Организм так работает.

Я положил ладонь на чешуйчатую спину ящерицы.

— Сейчас поправим.

Тонкие нити энергии потекли из моих пальцев. Забрать атрибут полностью я не мог — это убило бы животное, да и не нужен мне такой слабый вариант невидимости. А вот откачать излишки энергии, которые перегружали его систему, — запросто.

Я вытянул из него лишнюю «маскировочную» эссенцию и тут же загнал её в пустой кристалл-накопитель, который достал из кармана. Пригодится. Может, сделаю плащ-невидимку для хомяков.

Хамелеон моргнул, его цвет стабилизировался, став приятным изумрудно-зелёным. Он перестал мерцать и исчезать.

— Всё, — сказал я хозяину. — Теперь он будет исчезать только по вашему желанию. Или когда сильно испугается. А не постоянно. С вас тысяча. Оплата у Валерии в приёмной.

Хозяин схватил своего питомца, расцеловал его в плоскую морду и побежал платить.

А я, прихватив кристалл с энергией, отправился в свою лабораторию.

В приёмной меня перехватила Валерия. Наша администратор выглядела как эталон спокойствия посреди дурдома, но в глазах читалась мольба о спасении.

— Вик, там ещё один, — шепнула она, кивая на диванчик для посетителей.

Там сидел парень лет двадцати, который старательно прикрывал рот ладонью. Из-под ладони доносилось отчётливое кваканье.

— А с ним-то что? — так же тихо спросил я. — У нас же ветеринарка, а не приют для душевнобольных.

— Спор на слабо. Проглотил жабу из лавки приколов. Теперь каждый раз, когда хочет сказать слово на букву «А», начинает квакать.

— И чего он хочет?

— Чтобы ты её достал. Желательно без вскрытия.

Я закатил глаза.

— Скажи ему, пусть выпьет литр солёной воды и два стакана молока. Жаба сама вылезет, они эту смесь ненавидят. С него сто рублей за консультацию. Если не поможет — пусть заходит, разрежу живот со скидкой.

Парень на диване, услышав про разрез, позеленел, квакнул особенно громко и пулей вылетел из клиники.

— Гениально, — оценила Валерия.

— Опыт, — хмыкнул я.

У меня были планы на вечер. Я заперся, включил свою «адскую машину» — кофемолку-измельчитель — и принялся за дело.

На столе лежала печень той самой гигантской твари, которую мы завалили в лесу, когда спасали Агнессу. Точнее, то, что от неё осталось после предварительной обработки.

— Ну-с, приступим, — пробормотал я.

Я нарезал ткани тонкими ломтиками, отправил их в дегидратор. Пока они сушились, занялся основой. Смешал толчёные корни с порошком из костей лютоволка. Добавил пару капель собственной крови для связки.

Когда сушёная печень превратилась в бурую пыль, я засыпал её в общий котёл.

Начал вливать энергию. Смесь зашипела, меняя цвет с грязно-бурого на насыщенный алый. Я лепил из этой массы шарики, прессовал их, запечатывал в желатиновые капсулы.

Это было не лекарство, а допинг. Мощнейший стимулятор регенерации и укрепления костной ткани. Для обычного человека такая доза была бы смертельной — кости начали бы расти с такой скоростью, что порвали бы мышцы и кожу. Но для моих ветеранов, чьи организмы уже прошли первичную адаптацию, это было именно то, что нужно.