Книга Идеальный мир для Химеролога 15, страница 83 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Усадьба принадлежала графу Сергею Анатольевичу Грызлову.

По адресной книге и рассказам герцога выходил мужик серьёзный. Генерал в отставке, прежде командовавший Отдельным северным корпусом зачистки. Пятнадцать лет держал гиблые участки Карельского вала. В столичных светских хрониках почти не упоминался, балами с приёмами пренебрегал, в министерских интригах не светился. Зато владел солидной долей уральских рудников и двумя сталелитейными заводами. Военные сравнивали характер Грызлова с чугунной наковальней, а Грановский называл его человеком-кремнем: сначала сделает и только потом подумает, стоит ли перед кем-то отчитываться.

Три месяца назад в рейде за Стеной его единственного сына цапнула неведомая тварь. С тех пор наследник сидел дома взаперти, под защитой. Лучшие имперские лекари и выписанные из Европы светила умыли руки.

Что ж, поглядим, что там такое. Сами собой два миллиарда на заводы под наш с Агнессой детский проект не появятся, ради них и под дождём прогуляться не грех.

Через сорок минут бодрого шага я свернул с проспекта на аллею под вековыми липами.

Шум города отступил: ни трамвайного звона, ни автомобильных гудков. Дождь шелестел по мокрой брусчатке, жёлтые фонари редели в сырой темноте. Праздных прохожих тоже не видать. Участки отгораживали каменными стенами со столбами в полтора обхвата и чугунными решётками, за которыми темнели громады старых барских особняков.

Четырнадцатый дом оказался в конце тупика.

Я остановился перед въездом, поднял голову и присвистнул.

К пенсии генерал, похоже, продолжал готовиться к танковому прорыву. Участок опоясывала четырёхметровая ограда: внизу два метра тёсаного гранита без единого выступа, сверху кованые пики с загнутыми внутрь трёхгранными наконечниками. Вместо ажурного узора с золочёными вензелями у въезда стояли глухие створки, обшитые воронёным железом, а сбоку приткнулась узкая калитка под бронированным козырьком.

Ладно, мы люди культурные. В чужой монастырь лом с собой тащим только по крайней нужде. На этот раз меня ждали в гости, так что сначала полагается позвонить.

На гранитном столбе у калитки нашлась латунная панель переговорного устройства. Я до упора вдавил большую кнопку вызова.

За забором, в глубине караулки, протяжно затренькал электрический зуммер.

Я убрал руку в карман куртки и стал ждать. С козырька на носок левого ботинка капала вода, дождь шуршал по воротнику.

Прошла минута, за ней другая…

Привратник за воротами молчал. Динамик тоже: обычного пощёлкивания перед «Кто там и по какому вопросу?» я так и не услышал. Вообще никаких звуков от охраны.

Хм. От сырости контакт окислился, что ли?

Нажал снова и подержал секунд десять, устраивая караулке полноценную побудку. Ещё две минуты простоял, переминаясь на мокром камне. В третий раз бодрым маршем выстучал по латунной кнопке кабацкий мотивчик.

За воротами по-прежнему стояла глухая тишина. Может, дежурный заснул под дождь, а может, на кухне чаи с бубликами гоняет. Или в охране решили, что после девяти вечера при такой погоде порядочные люди пешком не ходят, а всякие оборванцы подождут и до утра.

— Ну, как знаете, — вслух резюмировал я, отряхивая мокрую ладонь. — Моя совесть чиста: я звонил долго, упорно и с полным соблюдением светского этикета.