Онлайн книга «Идеальный мир для Химеролога 15»
|
Как же сдохнуть⁈ Божечки, как мне прямо сейчас сдохнуть⁈ Он тупо смотрел в серый бетонный свод. Ещё десять минут назад этот бункер казался надёжным убежищем, а теперь доходило во всей красе, какая катастрофа их постигла. Облажались, как желторотые курсанты. Пришли прямиком в засаду. Базу законспирировали так, что в Ливонии о ней знали от силы пять человек в Высшем штабе, а здесь их уже поджидали! Яд выдран, резервные заряды в мышцах обнаружены и заглушены подавителями. Руки с ногами в железе, челюсти разведены распоркой. Под иглами ошейника Дар молчит. Назад пути нет. Готхард прекрасно знал, что ждёт в подвале, куда их повезут. Палачи и менталисты выбьют явки и шифры, доберутся до фамилий связных, вытрясут расписание поставок. Потом оставят «полезного» узника гнить в каменном мешке без окон и имени — годами станут держать на капельницах ради перекрёстных допросов. Это первый вариант. Второй — чудом вывернуться, перегрызть конвоирам глотки и бежать. Только и после побега не видать ему ни Риги, ни родного отдела, ни офицерских погон. Для Ордена командир, сдавший живьём группу и проваливший столичную резидентуру в первый же день легализации, уже покойник. На первой же проверке свои пустят в расход, обрубят концы. От обиды к горлу подступала тошнота. Сам ведь двенадцать лет назад выбрал эту стезю, знал, на что шёл. Всё знал — а теперь вот лежи. И всё же вопреки кляпу в зубах и тугим ремням в нём ещё теплилась злая профессиональная надежда. Пока он дышит, голова работает. Впереди погрузка на верхнем ярусе и переезд по ночному городу, потом суета в приёмном боксе госпиталя. При перекладывании на операционный стол хоть часть ремней снимут, а лекарю для работы придётся ослабить подавляющий контур у поясницы. Где-то конвоир отвлечётся на секунду, ошибётся санитар или врач подставит скальпель на расстояние рывка. Один шанс из тысячи! Вырваться, полоснуть обломком стекла по сонной артерии, спровоцировать охрану на выстрел в упор. Сгодится что угодно, лишь бы в голову не залезли. Рано его со счетов списывать. Ещё поборется. К старику подошёл рослый офицер: — Поздравляем вас, господин Грановский! Вы опять провели блестящее задержание. Держите марку, ваше сиятельство: как и всегда, ни одного выстрела, ни одной потери, вся группа взята чистенькой! Седой старик принял рапорт сухим кивком. Кетлер сразу весь как-то сморщился. Грановский… Значит, ни ошибки конвоя, ни суеты в операционной ему не дождаться. Все расчёты, за которые он только что цеплялся, перечеркнула одна фамилия. В разведшколах Королевства Ливония её произносили вполголоса. Портрет герцога занимал первый стенд закрытого класса контрразведки. Красным, жирно: «При обнаружении контакта — немедленная самоликвидация без попытки отхода». За полвека службы этот цепной пёс императорского престола пустил под нож три десятка чужих резидентур. И за всю историю не упустил ни одного, мать его, человека из тех, кого взял в оборот. Легенда Высшей Канцелярии собственной персоной. При Грановском двери запирали наглухо, а санитаров подбирали без ротозеев. Из его когтей не выбирались ни живыми, ни мёртвыми, пока он сам не вытрясет из пленника душу до последней капли. Бойцы подняли носилки и понесли к выходу. Готхард глядел на плывущий потолок, и среди мыслей об обречённости мелькнула кривая усмешка. Хоть в одном судьба расщедрилась: по их скромные души явился один из самых грозных Грандов Российской Империи. Попасться дилетанту из районного сыска было бы куда обиднее, а тут — почти высшее признание. |