Книга Юрист с Рублёвки. Том 3, страница 32 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Ответ пришёл через минуту: «Пожалуйста. С тебя причитается. Удачи с делом».

Я убрал телефон. Усталость после бессонной ночи начала наваливаться с удвоенной силой. Веки… ну вот реально — тяжелели! У меня было ощущение, что в глаза попал песок, и чем сильнее я их растирал, тем… зрение становилось всё хуже и хуже…

И в этот момент на телефон позвонили, а на экране высветилось имя Зорина.

— Алексей Дмитриевич, — голос технического руководителя звучал обеспокоенно. — У меня есть кое-что для вас…

— Слушаю, Павел.

— Гурьев требует к утру продолжить передачу по широкому комплекту. Он прислал официальный запрос от имени директора.

«Хм… уже? Может, проще было бы его пристрелить, а?»

— Вы можете проверить согласование и фактические полномочия? — спросил я.

— Могу. Но я не могу разрешить спор об интересах общества вместо суда.

— И не надо, — ответил я. — Вопрос о восстановлении внешних возможностей нельзя оставлять в общей фразе «доступ закрыт». Вы приостановили расширение роли из-за расхождения задачи. Формально вы правы, но вы же понимаете, что Гурьев будет давить на вас?

— Он уже давит, — вздохнул Зорин. — Угрожает расторгнуть договор на обслуживание.

— Пусть действует официально. Но пока договор в силе, вы обязаны соблюдать его условия, в том числе порядок реагирования на инциденты.

— Я не переживаю…

— Послушайте, — перебил его я. — Действующие меры касаются регистрационных изменений и передачи договора с «ФармКор». Общего запрета на передачу доступа суд не устанавливал, а дополнительное ходатайство ещё рассматривается. Поэтому действуйте только в рамках договорного порядка реагирования на инциденты: сохраните журналы, зафиксируйте распоряжение Гурьева и не расширяйте права до завершения проверки основания.

— Понял, — Зорин отключился.

Я опустил телефон на стол и посмотрел на часы. Половина одиннадцатого. Определения по дополнительному ходатайству за весь день так и не вышло: суд молчал, а Гурьев ждать не собирался. Спать хотелось невыносимо. Я заставил себя доделать только самое необходимое: договорился с Ворониным о связи утром, оставил Полине сверку отправленных документов и собрал вещи.

— Иди отдыхать, — сказал я Полине, которая тоже еле держалась на ногах. — Завтра будет новый бой.

— А вы?

— Я иду домой спать. Документы поступили, клиент подтвердил требования, техническое ограничение действует до разрешения вопроса о его продолжении. На завтра у меня есть ответ «ФармКор», который убирает у Гурьева оправдание угрозой задержки всех денег.

Уже в дверях я написал Софье короткое: «Двое суток в аду. Освобожусь — позвоню». Ответа ждать не стал.

Я выключил свет в кабинете, закрыл дверь на ключ и вышел из офиса…

Среда встретила меня ощущением настолько непривычным, что я поначалу не мог сообразить, что именно не так. И только когда вышел из подъезда и утреннее солнце ударило в лицо, до меня дошло: я выспался. Даже воздух на улице казался другим…

По дороге в клинику я позвонил Полине: если придёт определение суда — сразу набрать меня. Мы всё ещё ждали запрета на передачу управления системой посторонней компании. Пока её не пускал действующий подрядчик, но временная техническая мера не могла заменить судебную.

Воронин, мой клиент и совладелец клиники, пытался вернуть влияние на собственный бизнес. Кравцов тянул управление на себя. А директором оставался Гурьев — человек, который ставил подписи, слишком часто полагаясь на чужие указания.