Книга Юрист с Рублёвки. Том 2, страница 83 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Витя, по порядку. Полиция есть?

— Не-а.

— Документы кто-нибудь показывал?

— Показывали. Кузьмичу в нос сунули какую-то бумажку и говорят: отойди, дед.

— Гаражи уже вскрывали?

— Один железный краном сняли, целиком. И это… они уже на нашу сторону перешли, с болгарками ходят. Кресты на воротах малюют.

Я встал.

— И последний вопрос. Ты трезвый?

— Трезвый я, Лёх! — обиделся он так искренне, что я едва не улыбнулся. — Я вообще со смены. Мне в шесть утра снова на работу. Тут без меня все остальные пьяные от злости.

— Понял. Слушай внимательно. Под технику не лезешь. Рабочих не трогаешь. Санька держишь за куртку и никуда не отпускаешь. Включи запись на телефоне и не выключай. И найди Кузьмича вместе со всеми его бумагами, какие только есть. Всё, я еду.

Такси я вызвал сразу. За руль самому сесть не вариант: в автошколу я записался, но прав пока нет, а получать протокол за управление без прав в мои планы не входило.

Дорога заняла двадцать минут. Всё это время я смотрел в окно и раскладывал по полкам то немногое, что знал. Ночная смена. Тяжёлая техника. Бумага с печатью. Значит, работают не бандиты, а подрядчик на основании чьего-то распоряжения. С бандитами проще: они неправы по умолчанию. С подрядчиком сложнее — у того на руках бывает законное основание процентов на восемьдесят, и вся борьба идёт за оставшиеся двадцать.

Сначала над пустырём показалось белое зарево прожекторов. Затем из темноты проступили бетонные опоры и сами Трубы.

Северный ряд уже разбирали. Манипулятор держал на тросе ржавую «ракушку» без ворот. Она медленно раскачивалась над кузовом, а водитель платформы махал стропальщику: левее, ещё левее! В лужах мигали красные габариты. У оградительной ленты тарахтел уазик ЧОПа. Болгарка то взвывала, то захлёбывалась.

На южной стороне стояли старые железные и кирпичные гаражи. К их воротам были приклеены уведомления, а поверх бумаги намалеваны оранжевые кресты.

За лентой собралось человек пятнадцать. Кто-то успел накинуть куртку, кто-то выскочил прямо в трениках.

Я расплатился с водителем и пошёл к своим.

Витёк нашёлся сразу — в рабочей спецовке, со свежей эмблемой на груди. Злой, но совершенно трезвый. Санёк уже упирался плечом в охранника; ещё полшага — и в ход пошла бы привычная для него кулачная дипломатия. Кузьмич стоял у ворот, прижимал к груди растрёпанную папку в дешёвых файлах и повторял как заведённый:

— Он оформленный! Он у меня оформленный, слышите⁈

— Санёк, — сказал я, подходя сзади, и мягко потянул его за плечо. — Два шага назад. Быстро.

— Лёха, они замок срезают! — он мотнул головой в сторону южного ряда. — Я ему сейчас эту болгарку плашмя…

— Ударишь — и они из нарушителей превратятся в потерпевших. Понимаешь, чем пахнет? Все, кто здесь стоит, из пострадавших станут толпой, которая сорвала работы. Телефон достал.

— Чего?

— Достал телефон. Снимай ворота с крестами, номера машин, манипулятор и руки рабочих. Молча. Это твоя задача на сегодня, и она поважнее драки.

Санёк шумно выдохнул, но телефон вытащил.

— Снимаю, снимаю, — буркнул он. — Но если он дёрнется, телефон первым полетит.

— Не полетит. Витя, встань рядом и следи.

В этот момент визг болгарки взвился на пределе.

Я обернулся: рабочий примеривался к навесному замку крайнего кирпичного гаража — как раз того, у которого стоял Кузьмич. Диск уже коснулся дужки, снопом брызнули искры, осыпая створки.