Книга Система Распутина. Том 1, страница 100 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Оля, давай-ка заглянем к ним в тыл, — я свернул к служебной двери. — Хочу знать, чем этот ресторан собирался поить нашу свадьбу.

Ольга хмыкнула, но пошла следом и на ходу уже вытаскивала из кармана телефон.

Дверь склада была приоткрыта. Вдоль стены штабелем громоздились коробки с этикетками «Праздника» — старые поставки по эксклюзиву, доживавшие свой срок в чужом тылу. У ближней коробки крышка была отогнута. Я присел, заглянул внутрь и провёл ногтем по краю этикетки. Она уже была наклеена криво, со сдвигом вбок. Знакомый почерк.

«„Праздник“ и тут отметился, бл… Во вторник такие же кривые этикетки чуть не закрыли „Парус“. И это добро собирались лить гостям Михалыча. В лучшем случае — головная боль. В худшем — вторая Карина».

— Гости будут пить только чистое, — я поднялся с корточек и уже листал контакты.

Армен ответил со второго гудка. Я отошёл от склада к окну в конце коридора, чтобы управляющий не ловил каждое слово.

— Армен, твои люди в субботу гуляют у Волковых, — я прислонился плечом к холодному подоконнику. — Молодым нужен подарок. Алкоголь на стол — от гостя. А то тут на складе такое стоит, что я бы и врагу не налил.

В трубке помолчали. Я успел оглянуться на приоткрытую дверь склада: Ольга уже щёлкала коробки на телефон.

— За Карину я тебе должен, — наконец тяжело выдохнул Армен. — Я не забыл. Алкоголь будет. Лучший. Подарок от меня, понял? Не от тебя.

— Понял, Армен. Только чтобы без сивухи.

— Я другого не держу! — возмутился он и отключился.

Я вернулся к управляющему. Он маячил у двери служебного коридора и делал вид, что склада в его ресторане отродясь не бывало.

— Армен дарит молодым алкоголь, — я убрал телефон и обвёл рукой зал. — Оформляем как подарок гостя: свой стол, свои бутылки, ваш бар их даже не трогает. На юбилее Тамары Петровны вы меня так уже пускали — формально гостем. Лазейку вы помните.

Управляющий чесал свой зачёс, пока тот окончательно не встопорщился:

— Подарок… формально гость… Ну, если дарит гость… — он вдруг просиял и махнул на приоткрытую дверь склада. — А эти старые бутылки я тогда спишу и сниму с выдачи. Дай бог здоровья юриспруденции, Дмитрий!

— Оля, — я позвал Ветрову ближе. — Подарочный стол — твой. Ставка, порядок, выдача — всё твоё.

Она кивнула и уставилась куда-то мимо меня, на коробки «Праздника».

— Угу, — Ольга сунула телефон с фотографиями коробок в карман куртки.

Телеграмма из трёх букв. Но кивок был настоящий.

«Перемирие держится. Стол её, кофе со вчерашнего мой, а крипта… с криптой разберёмся завтра. Главное — семья невесты наша, алкоголь проверенный, и суббота всё ближе».

Смету я сел писать в среду же, едва переступил порог квартиры. Первую цифру за ведение вывел по старой памяти — шестьдесят, как у Глеба, — и тут же зачеркнул: у Глеба гуляли айтишники, а тут женится внук Волкова, и цена обязана это помнить. К полуночи на кухне лежал чистовик, под который не стыдно подставить любую печать, а утром он уже томился у меня в папке.

В четверг утром я ехал к Михалычу с распечаткой в папке и чувствовал себя продюсером федерального канала, который идёт к спонсору за деньгами. Только спонсор у меня был с перстнем на мизинце и привычкой решать вопросы быстро.

Охрана у входа узнала меня, и на двух физиономиях разом читалось «ой, опять этот». Михалыч восседал за столом размером с взлётную полосу и что-то подписывал. Увидев меня, отложил ручку: