Книга Система Распутина. Том 1, страница 97 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Понимаю, — сказал я. — Имя у успеха всегда настоящее. Давно пора было его назвать.

Ковалёв посмотрел на меня внимательно — и в этом взгляде я прочитал что-то похожее на уважение. Он продиктовал номер телефона:

— Звоните. Если появится ваш «шум» — я приду быстро.

Система, разумеется, не могла не прокомментировать:

Карточка обновлена: майор Ковалёв, ОБЭП.

Отношение к носителю: настороженный союзник.

Особое дело: суррогат агентства «Праздник» (закрыто сверху × 3).

«Настороженный союзник. Лучший сорт союзника: врага не выбирают, а настороженный союзник хотя бы звонит первым. Вроде».

Он ушёл — сел в седан и уехал, ни разу не оглянувшись. Я остался у служебного входа с холодным кофе в руке. Ольга, выходя, молча сунула мне стакан — свой утренний, так и не выпитый, — и ушла к остановке, не оборачиваясь. Крипта, похоже, всё ещё стояла между нами, как Китайская стена. Но кофе был с двумя сахарами — а это уже переговоры.

Я посмотрел на утреннее небо. Утро было выиграно. «Парус» — без печатей, Стёпка — свидетель, майор — союзник с номером телефона. А имя Распутина лежало теперь в протоколе, который прочитают люди, закрывающие дела звонком.

«Уровень шесть. Эдик теперь знает, кого звать по фамилии. Ну и ладно. Если понадобится шум — у меня уже есть кому позвонить. В прошлой жизни я тоже каждую неделю выходил в эфир, не зная, будет ли следующая».

Телефон завибрировал. Михалыч.

— Дима! — голос у него был громкий и довольный, как у человека, который только что выиграл спор. — Тимур женится! В субботу! «Золотой век», сбор в шесть!

— Поздравляю, — сказал я и тут же прикинул: суббота, «Золотой век»… — Михаил Васильевич, а там же договор с «Праздником». Меня туда в прошлый раз только гостем пустили.

— С рестораном я договорился, — отрезал он. — На нашей свадьбе «Праздника» не будет. А поздравлять будешь в субботу! Вести будешь ты, Дима. Я уже сказал всем — мой бармен, который на «Версале» всем показал. Восемьдесят человек, весь город будет! Так что смотри у меня — облажаешься, я тебя… — он добродушно порычал в трубку что-то невразумительное, но очень выразительное.

— Не облажаюсь, Михаил Васильевич. Только ведение — отдельной строкой. Я теперь по прайсу.

На том конце крякнули.

— Бизнесмен, — с удовольствием сказал Михалыч. — Заезжай в четверг, обсудим. — И отключился.

Я опустил телефон. Посмотрел на сохранённый номер Ковалёва. Потом на дверь клуба, из которой доносился гул кухни — Гоги рассказывал поварам про «жучилу», и каждый раз история обрастала новыми подробностями.

Восемьдесят человек. Весь город. В субботу.

«Майор хотел шум, который увидит весь город. А Михалыч только что собрал мне весь город в одном зале. Система, ты это специально?»

Система молчала. Но я уже научился читать её молчание: когда она молчит — значит, зрит в корень и ухмыляется.

— Ладно, — сказал я вслух, допил холодный кофе и пошёл к остановке. — Свадьба так свадьба. Погудим.

В среду «Золотой век» встретил нас знакомой позолотой и лепниной. Пахло старым бархатом и перестроечной пылью — у меня тут же защекотало в носу, и я чихнул уже на пороге, как будто здоровался с заведением. Я был здесь две недели назад — спасал юбилей Тамары Петровны и выиграл пари у Эдика. С тех пор, кажется, это место стало моей личной ареной.