Книга Система Распутина. Том 1, страница 102 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Не позову. А снимать свадьбу можно? Видео, трансляция?

— Снимайте! — он аж оживился. — Пусть весь город видит, как гуляют Волковы!

«Пусть весь город видит. Майор хотел шум, который не замнёшь. Михалыч сам заказал прямой эфир и сам же за него платит. Сто пятьдесят тысяч».

До «Паруса» я добирался на двух автобусах и всю дорогу вёз папку на коленях, как везут коробку с тортом: подпись Волкова внутри грела лучше печки в салоне. На второй пересадке я прикинул, с чего начну разговор с Ольгой, — и сообразил, что новость для неё у меня одна, а разговоров к ней накопилось на три.

Днём, перед сменой, я поймал её у раздевалки.

— Оля, смету Михалыч подписал, — я прислонился к соседнему шкафчику и показал ей папку. — Подарочный стол, как вчера договорились: ты руководитель, ставка из бюджета бара, правила твои.

Она захлопнула шкафчик так, что звякнули вешалки. Повернулась и уставилась на меня, как на объявление о повышении тарифов.

— Вчера я кивнула, чтобы не выяснять отношения при управляющем, — она сложила руки на груди. — А сегодня скажу тебе как есть: нет. Ты так хорошо ладишь с «Праздником» — вот пусть они и работают твою свадьбу. Марина тебе и стол накроет, и станцует.

«Ага. Вот оно. Танец, поцелуй, молчание — всё приплыло, как обещало. Мог бы соврать: „она никто, рабочий момент“. Но она видела поцелуй сама, и любое моё „не то“ прозвучит как враньё. Остаётся честность. Опять. Неделя сплошной правды, хоть в духовную семинарию поступай».

— Оля. Слушай. Я оставил тебя без объяснений тогда — это мой косяк, признаю. Танец был работой. Больше я сказать не могу. — Я помолчал секунду. — И врать не буду.

Пауза затянулась. В её глазах боролись желание врезать и желание понять, что за работа требует целоваться с женщиной из «Праздника». Победило, судя по всему, третье — желание ответить что-то ядовитое. Но тут мой телефон завибрировал.

На экране высветилось уведомление из криптокошелька. Перевод. От ребят Глеба. Как обещали — салфетка с контактом, кошелёк, «переведём».

«О. А вот и крипта подоспела. Цифры радуют глаз. Теперь осталось понять, как эти нарядные цифры превратить в деньги, которые можно потратить в магазине, а не в интернете на картинку обезьяны».

Я полез в обменник. Комиссия три процента. Другой — семь, но «моментально». Третий просил паспорт, селфи с паспортом и, похоже, кровь первенца.

— Ска… да что за… — я тыкал в экран. — Чем они вообще отличаются⁈

Ольга наблюдала за этим тридцать секунд, и по её лицу было видно, как в ней сражаются обида и профессиональная брезгливость к чужой криворукости. Я решил подыграть брезгливости.

— Оль, ты в этих цифрах шаришь лучше меня, — я подсунул ей экран с тремя обменниками. — Выведи по-человечески, а я понаблюдаю и поучусь, как это делают современные люди.

— Дай сюда, дед.

Она выхватила у меня телефон и отвернулась к лампе над зеркалом, чтобы экран не бликовал. Пальцы замелькали, как у пианиста на финале концерта. Я потянулся подглядеть.

— Сумму сверь, — Ольга мельком развернула телефон ко мне, а затем к себе. — Видишь? А теперь не дыши мне в ухо.

Она дождалась подтверждения, открыла мой банк и нажала ещё дважды.

— Всё. Выведено. Две минуты, — Ольга вернула мне телефон и постучала по сумме. — Комиссия два процента. Дед.