Книга Проклятый Врач. Том II, страница 103 – Дмитрий Лим

'ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ПЕРЕНОС: ЧАСТИЧНЫЙ.

ФИЗИЧЕСКОЕ СЕМЯ ОСТАЁТСЯ В МИОКАРДЕ.

ТКАНЕВАЯ ИНТЕГРАЦИЯ СЕМЯ: 94%.

ВРЕМЯ ДО ВОЗОБНОВЛЕНИЯ РЕЗОНАНСА: 02:47:00.

НЕОБХОДИМА ФИЗИЧЕСКАЯ ЭКСТРАКЦИЯ.

ВЕРОЯТНОСТЬ ЛЕТАЛЬНОГО ИСХОДА ДЛЯ НОСИТЕЛЯ: 89%.'

Два часа сорок семь минут. Восемьдесят девять процентов.

Я смотрел на эти цифры, и мой мозг, этот проклятый аналитический аппарат, который никогда не отключался, даже когда мне хотелось сдаться, начал перемалывать данные. Энергетический перенос, который я совершил через контакт левой руки с клоном, был мостом. Не пересадкой. Я соединил нас энергетически, позволил отцовскому сознанию нащупать Семя, но само Семя — физическая, осязаемая опухоль, вросшая в стенку моего левого желудочка — осталось на месте. Оно затихло, убаюканное резонансом с клоном. Но через два часа сорок семь минут оно проснётся. И тогда — детонация. Город, кратер, сотни тысяч трупов.

— Саша? — Лиза убрала руку с моих волос. Она увидела моё лицо. — Что?

— Семя на месте, — голос был ровным. Слишком ровным. Так я разговаривал с пациентами, когда сообщал им неутешительные диагнозы. — Энергетический перенос не сработал. Точнее, сработал частично. Опухоль всё ещё в моём сердце. И у нас меньше трёх часов, пока она снова не запустит резонанс.

Лиза побледнела. Её пальцы, только что мягко касавшиеся моих висков, замерли, превратившись в каменные когти на моём лице.

— Но ты же сказал… клон…

— Клон получил сознание моего отца. Он получил энергетическую связь. Но он не получил саму опухоль. Физически. Мне нужно её вырезать. Из себя. И вшить в него.

— Вшить? Куда?

— В сердце. В левый желудочек. Туда же, где она была у меня.

Лиза молчала. Я видел, как её мозг обрабатывает информацию — не как медсестра, а как женщина, которая только что услышала, что человек, которого она любит, собирается резать себе грудную клетку. Рукой. Без наркоза. Потому что наркоз убьёт его быстрее, чем скальпель.

— Клон ещё в здании? — спросил я.

— Морозов отправил его с охраной в подземный гараж. Они хотели вывезти его к «Вектору».

— Нужно вернуть его. Немедленно.

Я развернул кресло к двери. Колёса заскрипели по кафелю — противный, жалобный звук, который разнёсся по пустой операционной, как стон раненого животного.

— Лиза, найди мне телефон. Мне нужно связаться с Морозовым. Или с его людьми. Или с кем угодно, кто может остановить конвой.

Лиза не стала спорить. Она метнулась к настенному телефону, сняла трубку, набрала внутренний номер охраны. Пока она говорила, я смотрел на свою левую руку. Обсидиановая плоть была спокойной — фиолетовые вены больше не пульсировали, не излучали агрессивный свет. Проклятие затихло, решив, что победило. Оно думало, что я сдамся. Что я приму свою судьбу — стать ходячей бомбой, которая через три часа разнесёт к чёртовой матери половину мегаполиса.

Но я хирург. А хирурги не сдаются, пока на столе лежит живой пациент. Даже если этот пациент — они сами.

Лиза повесила трубку. Её лицо было напряжённым.

— Конвой ещё в гараже. Морозов задержал их — какая-то проблема с транспортом. Дежурный передаст приказ вернуть Пациента Ноль в оперблок.

— Отлично. Готовь седьмой оперблок. Тот, что с бронированными дверями. Морозов его обустроил для «особых» процедур.

— Саша, ты понимаешь, что ты собираешься сделать? — Лиза подошла ко мне, и в её голосе звенела та самая стальная нотка, которую я слышал сотни раз — когда она спорила со мной, когда спасала меня, когда угрожала вскрыть мне череп. — Ты хочешь вскрыть себе грудь. Без наркоза. Вырезать опухоль из сердца. И вшить её в клона. Это…