Книга Проклятый Врач. Том II, страница 101 – Дмитрий Лим

Это было похоже на выдёргивание занозы длиной в километр. Аномальная ткань сопротивлялась. Она вросла в меня, она питалась моей кровью, моим кислородом. Но плоть клона была голодна. Она была пуста. И в ней жил разум моего отца, готовый принять ношу.

Моя левая рука засветилась ослепительным фиолетовым светом. Трещины на обсидиановой коже расширились. Из них били струйки чистой энергии. Я видел, как свет перетекает из моей руки в руку клона. Нейронная синхронизация достигла пика.

И тут я увидел Семя. Внутренним взором, в аномальном спектре, я увидел, как чёрная точка в моём желудочке дрогнула. Она отрывалась. Корни, вцепившиеся в мой миокард, обрывались один за другим, оставляя после себя дыры, которые мгновенно заполнялись здоровой, красной тканью. Моё сердце вздрогнуло. Ритм выровнялся. Тупая, ноющая боль, которая жила в моей груди последние недели, исчезла. Дышать стало легко.

А Семя потекло. Как чёрная, маслянистая капля ртути, оно поползло по невидимому каналу резонанса, по свету, соединившему наши руки. Оно перетекало из меня в клона.

Пациент Ноль запрокинул голову. Из его рта вырвался крик. Это был крик моего отца. Крик боли и облегчения. Крик человека, который тридцать лет сидел в темноте и наконец-то обрёл сосуд, способный вместить его разум и энергию.

Чёрная точка достигла его груди. Она вонзилась в миокард клона, как пуля, пробивающая броню. Тело Пациента Ноля напряглось. Его сосуды вздулись, чёрные вены запульсировали с бешеной скоростью.

Земля под нами перестала трястись. Резонанс, который грозил разорвать клинику, оборвался. Тишина, оглушающая и абсолютная, обрушилась на операционную.

Связь прервалась. Я вырвал свою левую руку из пальцев клона. Отдача отбросила моё кресло на метр назад. Колёса визгнули по кафелю.

Пациент Ноль стоял неподвижно. Его чёрные глаза больше не были бездонными колодцами. В них проступала радужка. Моя радужка. Карие, тёплые человеческие глаза смотрели на меня из лица моего двойника.

— Саша, — прошептал он. Голос был хриплым, лишённым синтетического скрежета. Голос моего отца. — Я чувствую его. Сердце Города уснуло. Я держу его.

— Держи крепче, папа, — я закашлялся, вытирая пот с лица правой рукой. — Ты заслужил отдых. Твоё место внизу.

Морозов поднялся на ноги. Он смотрел на клона, на его изменившиеся глаза, на пульсирующие вены. Куратор медленно опустил пистолет.

— Он стабильный, — Морозов произнёс эти слова как приговор. — Якорь сформирован. Система заблокирована.

Тут двери операционной снова распахнулись. Вбежали врачи, интерны, охрана. Мэр на каталке в коридоре был жив. Его кожные покровы приобрели нормальный, розоватый оттенок. Аппарат ИВЛ мерно качал воздух. Ретранслятор был отключён.

Клон повернулся к Морозову.

— Игорь Андреевич, — голос отца звучал спокойно. — Пора отправить меня домой. В подвалы «Вектора-7». Я займу своё место.

Морозов отдал приказ. Бойцы спецназа, бледные и потные, окружили Пациента Ноля. Они не били его, не связывали. Они просто встали вокруг, формируя почётный караул. Клон шагнул к выходу. На пороге он обернулся. Посмотрел на меня. На Лизу, которая стояла рядом, прижав руки к груди.

— Позаботься о маме, Саша, — сказал он. — И о себе. У тебя теперь есть будущее.

Он ушёл. Коридор поглотил его фигуру. Тишина в операционной стала невыносимой.