Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 177 – Халлгримур Хельгасон

На столе у Комода стояли чудесные диковинки: приемник из благородного металла, больше всего напоминающий большой лангспиль^[114], аппарат Морзе с телеграфным ключом, катушкой и колесом, коннектор из дерева с блестящими позолоченными кнопками и рычажками, отдельно – золотистый звонок и, наконец, сам телефонный аппарат – Сегюльфьордский Телефон, новый пригожий металлический щенок на четырех косолапых ножках, с крутящимся хвостом (ручка), большими ушами (воронки: одна – чтоб говорить, другая – чтоб слушать) и одним огромным глазом (диск). Те, кому удалось посмотреть на все это великолепие, раньше никогда не видели таких сокровищ: казалось, все это было из чистого золота. У мужчин и женщин, зашедших в помещение, захватывало дух, а в один день наплыв публики оказался таким большим, что студент из местности Тингватласвейт превратился в привратника и впускал посетителей небольшими кучками. Ну, конечно, по этим приборам ничего слышно не будет, они просто так, для красоты.

Пока Комод со товарищи занимались новыми сокровищами, группа людей на двух бесселедочных судах поплыла в Хагафьорд, чтоб на собственных плечах доставить и протянуть линию на север. Через десять дней пришел вызов: та группа находилась по ту сторону Перевала. А поскольку селедки так все и не было, на помощь им выступила другая группа, побольше, и перешла перевал пасмурным днем. В их числе были Гест, Свейн и Скафти, а также двое «Лебедей» и пустолодочный великан Магнус, а также Хермюнд Хавстейнссон – капитан-кораблекрушитель, его штурман Аусбьёртн и еще мальчишки и мужчины, и норвежцы, и всех других национальностей. Все хотели поучаствовать в этом, людям был до зарезу нужен телефон – чтоб соединиться с большим миром.

На следующий день, около полудня, когда все ветра небесные отступили в честь исторического момента и смотритель облаков отдернул занавес с горных вершин, можно было увидеть величественное зрелище: через Сегюльфьордский перевал вниз тянется сотня человек и несет на спинах длинного змея: тяжеленный кабель толщиной с руку, в свинцовой обмотке, чтоб его можно было класть среди камней или под землей (где возможно). Это шествие возглавлял проворный конек, навьюченный бочонком рома, глоток из которого служил людям наградой за труды – эдакая «морковка», которой манят работников, чтоб они продолжали двигаться вперед. Между людьми расстояние обычно было всего в метр, ведь кабель был очень увесистым. Поэтому они клали ближайшую к себе часть кабеля на землю, вскарабкивались чуть повыше по склону, и там брались руками за следующую часть кабеля и тянули вниз. А затем снова брались за ближнюю часть. И постепенно кабель вползал во фьорд.

На склоне горы, над руинами старого хутора Перстовая Хижина, Гест, ползя с кабелем на плече, вдруг подумал про все те слова, которые полетят по этому «змею» вперед и назад. На юг и на север. Новости о том, сколько рыбы выловили, кто родился, кто умер, об обвалах, лавинах, морских крушениях, торжественных открытиях, свадьбах, путешествиях, о пассажирах каботажного парохода, а еще заказы: нюхательного табака, мыла, дамских часов, галет, а также сказок Андерсена, и, пожалуйста, побольше!

— Да, и три килограмма муки, – раздалось вдруг из провода на его плече. Кто-то заказывал три килограмма муки.