Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 101 – Халлгримур Хельгасон

Вдруг драка докатилась до самого «Мелового», прибой пьяных кулаков дошел до стены, и Гест прижался к ней лбом. Когда он обернулся, в траве уже лежали двое моряков с разбитыми губами и кровоточащими носами. Из дому вышли йенточки, и блондинка тотчас склонилась над своим земляком, пьяно лепеча, – а брюнетка схватила Геста под руку и увела за угол: у него нежданно-негаданно появилась пара, он шел под ручку с норвежкой, чуть ли не заделался женихом. А ведь лицо этой женщины было ему едва знакомо, а как ее зовут, он и подавно не знал – он всего лишь поймал ее взгляд сквозь табачный дым и сумеречный звон пивнушки и еще слышал, что она своим присутствием понижала в сосудах у мужчин давление – Центр циклона. Йоуи Акулятник обычно измерял атмосферное давление при помощи надутого ягнячьего мочевого пузыря, и Гесту однажды довелось видеть, как лежащая на полке дряблая оболочка налилась твердостью, когда начал идти циклон. А сейчас он ощутил то же самое в себе самом. И он почуял запах – какой-то чужой запах женскости, аромат, настолько сильный, что ему удалось перешибить даже селедочную вонь, которой был напоен этот прекрасный вечер. Она прошла с ним между Факторским домом и «Трюмом» в сторону моря, и разговаривала с ним, и улыбалась – он видел одни лишь зубы, желтоватые зубы, когда смотрел вбок; вот до чего же неудобно знакомиться с женщиной вот так, сбоку.

— Nå kan du være islendingen min, unge mann^[63].

Ей было, разумеется, где-то около тридцати: на десятилетие старше, чем он. Она повела его за большой штабель бочек у площадки близ Эйрикова причала – который этот авантюрист успел и построить, и потерять в течение минувшего года. Гест начал испуганно озираться: а вдруг Анна где-нибудь поблизости и увидит, как он разгуливает по злачным местам со «спиртовницей» самого низкого пошиба?

Прошло уже два года с тех пор, как Гест с кем-нибудь гулял. После совершенно невероятного начала отношений с женщинами он целых две зимы никого не касался. Он совсем истомился, он бы сейчас согласился переспать с первой попавшейся, хотя при этом существовал риск заразиться (гонорею уже разнесли по всей стране), но на другой чаше весов находилась его цель – Анна. С тех самых пор, как три недели назад Гест увидел ее впервые, она не шла у него из головы. Но она не была у него в руках, вся его надежда зиждилась лишь на одном взгляде, одном-единственном. Стоит ли жертвовать гарантированными утехами ради смутных надежд на любовь? Да, наверно, если ты по-настоящему влюблен. Значит, он – не по-настоящему?

На спокойной по-ночному глади фьорда дремали несколько кораблей, покрашенных в черный, с древесно-желтыми мачтами. Здесь чаще всего причаливали фарерцы – в проходе между берегом и косой, они были просто сама скромность, не претендовали на место в Затоне и не желали никого стеснять. (Недавно пробудившийся малый народ – исландцы с неизменным удивлением глядели на нацию, еще более малочисленную, чем они сами.) Откуда-то доносились приятные звуки гармони, смешивающиеся с криками дерущихся и воплями чаек, все еще наполнявшими воздух.

Она повела его вдоль штабеля к отдельно стоящей бочке, полной. Поставила его там (он чувствовал, как край бочки врезается ему в зад) и прижалась к нему – такая благоухающе сильная. Гест ощутил холстинный живот и груди на голубой кофте; она была красива и упруга, щекаста – он едва успел это разглядеть, а потом все превратилось в поцелуй: полнокровный, пьяный в стельку поцелуй. От ее напора все его нутро пробудилось, и вопрос «А как же Анна?» потонул в алчной похоти, ему нестерпимо захотелось в Норвегию, в крутой и узкий холстинный фьорд. Но далеко он не подвинулся, потому что сейчас громко послышалось его имя.