Книга Чесночные баллады, страница 63 – Мо Янь

Сказал я, что попробую. Думал, что в целом смогу выпить отлитую мной же мочу. Я потянул моего окоченевшего петушка кверху, напрягся – и темно-желтый водяной столбик почти стрелой понесся вверх, поднимаясь даже выше моей макушки, я поймал момент, повел головой вперед, лицом накрыл столбик мочи, набрал в рот побольше, проглотил, набрал еще, снова проглотил.

Ван Тай расхохотался и поинтересовался:

— Какая она на вкус? Дружище, какая она на вкус?

Вспоминая вкус мочи, он наврал:

— Да как вода из-под чайных листьев!

— Кто еще готов пить свою мочу? Есть желающие? – все спрашивал Ван Тай.

Остальные ученики утверждали, что у них так не получится.

На площадке подняли крик ребятишки из младших классов:

— Идите скорее, мальчики из шестого мочу пьют на спор!

Ван Тай сказал одному из одноклассников:

— Ли Шуаньчжу, сходи-ка пендалей отвесь мелким.

Понижая голос, Ван Тай таинственно спросил:

— Эй, дружки, а знаете вы, как девочки мочатся?

Ребята в один голос заявили, что не знают.

Ван Тай развел ноги в стороны, полуприсел и присвистнул:

— Вот как.

Мальчишки заохали от удивления.

Ван Тай распорядился, чтобы одноклассники встали у западного края арены и повернулись на запад.

— А теперь мы посоревнуемся в том, кто мочится выше всех. Для того, кто стрельнет выше всех, у меня есть приз.

Выстроились в ряд десяток с чем-то мальчишек, Ван Тай встал первым. Все напряглись – и взмыли ввысь десяток с чем-то столбиков желтой и белой, чистой и мутной мочи, понеслись столбики вверх, некоторые из них уперлись в стенку между мужским и женским сортирами, а два столбика перемахнули через стенку. И яростнее всего – это Гао Ян отчетливо увидел – летел столбик Ван Тая.

В женском сортире поднялся визг, за которым последовала брань.

А я и подумать не мог, что Ван Тай скинет всю вину за эту забаву на меня.

Директор школы втащил меня в кабинет и прямо на глазах у многих учителей отвесил мне оплеуху.

— Правильно говорят, что у отца-молодца и сын-отличник, а у отца-реакционера и сын-сволочь!

Затем директор обратился к молодому педагогу:

— Лю Яохуа, сходи-ка в Гаотуань, отцов Ван Тая и Гао Яна позови!

А я заплакал, боясь, как бы отец не пострадал из-за меня.

Старый преступник вытащил булку из мочи Гао Яна, взял ее обеими руками, сильно сдавил, забулькал хлеб между ладонями старика, изливая через промежутки между грязными пальцами липкую мочу. Отжав жидкость, Старый преступник вытер руки о штаны, отодрал от булки кусок и стал есть.

— Дружище, раз уж он ест, то и ты попей. Сам обмочился – сам и пей, грязи нам тут не надо! – ехидно заявил Человек средних лет, понижая голос настолько, чтобы дозорный его точно не услышал.

Гао Ян возмущенно уставился на убийцу, впервые ощутив себя человеком. Ах ты, убийца! Ах ты, воришка! Ах ты, позарившийся на сноху старый скот! Ребятишки бедняков и низших середняков понуждали меня пить мочу – я и пил; хунвэйбины^[65] понуждали меня пить мочу – я и пил; а теперь вы, преступники, снова понуждаете меня пить мочу?

Гао Ян сердито проговорил:

— Не буду пить!

— Не будешь пить? – хихикнув спросил Преступник средних лет.

— Не буду! – отозвался Гао Ян, глядя на то, с каким аппетитом жрал пропитанную мочой булку Старый преступник, и снова ощущая подступавшую к горлу тошноту.