Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 66 – Дебби Джонсон

— Как она справляется? – спрашиваю я, уже понимая, что вряд ли услышу в ответ «замечательно».

— По-разному. Вряд ли потерю мамы вообще можно пережить легко, вне зависимости от возраста, но в тринадцать лет это особенно трудно. Какое-то время мы жили в Копенгагене, потом вернулись в Сидней. В школе у нее начались неприятности, она отдалилась от друзей, влипала в разные истории. Отчасти – от горя, отчасти – потому что такой уж у нее характер. Она всегда была, скажем так, упрямой. Это не упрек, а факт. Знаешь, она мне чем-то тебя напоминала.

— Господи, она настолько плохо себя вела?

Лиам смеется. Шутка так себе, но хотя бы разряжает обстановку. Нам обоим сейчас это нужно.

— В итоге мы года полтора назад переехали в Дублин. Решили начать всё с чистого листа. Там у меня офисы, хотя работать мне, в общем-то, уже необязательно, – зато Сент-Тильда стала ближе. Как и моя семья. Общение с двоюродными братьями и сестрами и с моими родителями идет Белле на пользу. Ты же знаешь нашу Бернадетт.

— О да, это Добрая фея и Крестный отец в одном лице.

— Именно. Она добрая, щедрая – но спуску никому не дает. А Белле такой подход и нужен. Кстати, когда ты с ней познакомилась?

Я замечаю, что наши пальцы еще сплетены, и тихонько высвобождаю руку, сделав вид, что мне не терпится погладить Ральфа по пушистой голове.

— Неофициально – вчера вечером, когда застала ее у автобусной остановки. Представляешь! Молодежь до сих пор там тусуется!

— Знаю, знаю. Какая мерзость! Казалось бы, уже давно пора найти местечко поинтереснее. А когда было официальное знакомство?

— Этим утром. На пляже.

Что-то в моем голосе его настораживает. Лиам тихо и медленно выдыхает. Его напряжение передается и мне.

— Рассказывай, Элли. Я должен знать правду, какой бы она ни была.

Я киваю.

— Белла зашла в воду, Лиам. Она была в наушниках, поэтому не знала, что я рядом. Просто взяла и пошла вперед. Сперва я за ней наблюдала, а потом… ну, так сказать, бросилась следом. И говорю: или ты выходишь на берег, или я остаюсь тут с тобой. Когда мы выбрались из воды, я отвела ее в гостиницу, обогрела, дала сухую одежду. Она уверяла, что ей просто захотелось поплавать, что она опытная пловчиха. Когда мы приехали к твоим родителям, она была грустная и тихая, но вроде уже успела оправиться.

На этом я останавливаюсь – если честно, рассказывать больше нечего. Мое мнение тут ни к чему, лишние тревоги – тоже. Лиам знает Беллу куда лучше меня. Он закрывает глаза на секунду – обдумывает новости.

— Во-первых, спасибо, Элли. За то, что пошла за ней, и за все остальное. Да, она хорошо плавает, но это все равно было глупо и опасно. Я не думаю, что она… что она решила покончить с собой, но как знать наверняка. У нее было несколько психотерапевтов. Я и сам пытаюсь с ней разговаривать. Но она… Ну, сама знаешь, какими бывают подростки в семнадцать. То откроется мне, то смотрит как на главного врага.

— Для нее сейчас так и есть, Лиам. В этом возрасте молодежь ищет себя, пытается отделиться от взрослых. Это нормально и естественно. А если ко всему этому прибавить боль от потери и все испытания, которые выпали на ее долю, то становится еще тяжелее. Но я все равно хотела рассказать тебе правду.

Лиам кивает и хлопает себя по колену. Ральф немедленно запрыгивает на него и лижет хозяина в щеку.