Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 67 – Дебби Джонсон

— Хорошо, что ты мне все рассказала. Поговорю с ней. Что-нибудь посоветуешь?

— Мне кажется, я тут не вправе давать советы, Лиам. Я ее, по сути, совсем не знаю. Да и тебя тоже…

Он улыбается. Искренне, по-настоящему – и у меня на сердце теплеет. Годы как будто стираются, и этот новый Лиам – спокойный, собранный, ищущий душевного покоя – начинает гармонично сосуществовать с моим давним другом.

— Звучит сомнительно, – говорит он. – Да, нам многое нужно наверстать. Но сердца у нас те же. И души те же.

Казалось бы, банальные слова, но меня они трогают. Я киваю. Лиам прав. Такое чувство, будто наша история продолжается с того самого места, на котором прервалась. Да, он изменился. Но все равно остался собой.

— Ладно. Я бы не стала раздувать из этого скандал, Лиам. Дай ей понять, что с тобой можно и нужно говорить обо всем, что ее тревожит, и постарайся докопаться до ее мотивов. Но сильно на нее не дави. Ты же хочешь, чтобы она открылась, а не наоборот. Белла будет искать малейший повод выставить тебя врагом, уйти в себя – постарайся этого не допустить. Она будет драматизировать, а ты старайся на это никак не реагировать, чтобы не потерять фокус на главной теме.

— Немного напоминает наш последний разговор по телефону, правда? – подмечает Лиам, мягко улыбаясь. – Когда ты вывела меня из себя, и я вспылил.

— Назвал меня истеричкой, если быть точнее, – со вздохом припоминаю я. – Да, именно так. Уверена, ты прав и Белла не хотела убивать себя по-настоящему. Но она была беспечна. Ей, казалось, не было абсолютно никакого дела до опасности, которая ее окружала. И пускай биологического родства у вас нет, ты наверняка по себе помнишь, на какие безумства порой готовы подростки. Только тут немного другое. Ты рисковал ради кайфа. А у Беллы во взгляде не было и капли радости.

Он слушает, кивает, прижимая Ральфа к груди. Я даже представить не могу, как ему тяжело. Приходится справляться не только со своим горем, но и с болью двух малышей и одного подростка.

— Зато теперь у нее есть моя старая футболка с «Нирваной».

— Та, со смайликом? Ну всё, забудь о ней. Больше ты ее не увидишь, если только не пролезешь к ней в комнату ночью, как ниндзя, и не украдешь свое сокровище.

Я задумываюсь, серьезно взвешивая варианты.

— Думаю, у меня есть шансы. Она же ночует в бунгало. Но… пожалуй, оставлю футболку ей. А то она ведь висела без дела в старом шкафу, пылилась. Пахла скорее нафталином, чем духом молодости. Ладно, мне пора. Мы с папой договорились пообедать вместе.

Лиам опускает Ральфа на пол, и мы идем вниз по многочисленным ступенькам. Я до сих пор не могу поверить, что этот дом так преобразился. Да и сам Лиам тоже.

— Ты знал, что при пекарне Мэгги теперь есть кафе?

Лиам ухмыляется.

— Ага. Я, собственно, в него и вложился. Решил, что миру нужно больше тортов Мэгги. Тогда добро точно победит! Особенно хорош ее «Черный лес».

— О боже, да… – Мы оба благоговейно замолкаем, мысленно отдавая должное этому шоколадно-вишневому шедевру. – Что же это получается? Ты построил новый дом родителям, купил Розингс-Холл, инвестируешь в пекарни… и еще упомянул, что работать тебе, в общем-то, уже незачем. Позволь спросить, Лиам, ты что, теперь миллиардер?

Я приподнимаю бровь. Интригующая мысль – что я сейчас болтаю с настоящим миллиардером. И надо сказать, весьма привлекательным. И пускай мы навсегда останемся друзьями, а после моего возвращения в Америку еще лет двадцать не увидимся, мне все равно приятно.