Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 39 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

И вот теперь Джин Ботли приготовила кувшин эггнога и разлила его по чашкам для всех из нас. Я дождался, пока его не попробует кто-нибудь еще – после всех этих детективных романов, которые навязывает мне Хейг, у меня разыгралось воображение, – но как только Корн-Уоллесы прикончили свои порции без всякого видимого эффекта, я тоже отважился пригубить. Пойло оказалось нежным и вкусным, пусть даже и таким крепким, что у меня перехватило в горле. Я посмотрел на Хейга, который не большой любитель выпить, и увидел, что даже он удовлетворенно облизывает губы.

— Зачем мы здесь? – произнес Хейг, повторяя вопрос скрипача. – Ну что ж, сэр, сейчас я вам все объясню. Мы здесь как друзья и покупатели нашего хозяина, которому, вероятно, сможем помочь с решением одной хитрой головоломки. Вчера вечером все из нас – за исключением, естественно, меня и моего молодого ассистента – присутствовали в этой комнате. Также здесь находилась оригинальная рукопись неопубликованного романа Корнелла Вулрича. Сегодня утром всех нас здесь уже не было, равно как и этой рукописи. Теперь мы вернулись. Рукопись, увы, нет.

— Подождите-ка секундочку, – вмешался Джон Корн-Уоллес. – Вы хотите сказать, что ее взял кто-то из нас?

— Я только говорю, что ее уже здесь не было, сэр. Не исключено, что кто-то из присутствующих в этой комнате и был причастен к ее исчезновению, но есть и другие варианты развития событий. Что побудило меня – или же что навело меня на мысль – вызвать вас сюда, так это вероятность того, что один из вас или сразу несколько знают нечто такое, что способно пролить какой-то свет на это происшествие.

— Но единственный человек, который мог бы что-то знать, – это тот, кто забрал ее, – заметила Харриет Куинлан. Таких, как она, называют «женщинами неопределенного возраста», что обычно означает женщину совершенно определенного возраста. Ее фигура на несколько фунтов выходила за пределы девичьей, и у меня возникло подозрение, что она красила волосы, а может, заодно и кое-где подтянула лицо, но как бы там ни было, это принесло свои плоды. Вероятно, Харриет была достаточно в возрасте, чтобы быть старшей сестрой моей матери, хотя это не удерживало меня от мыслей, которые у племянника вроде как не должны возникать.

Хейг возразил ей, что любой мог что-то заметить, а не только виновная сторона, и Филип Перигор начал было задавать какой-то вопрос, но Хейг поднял руку и оборвал его на полуслове. Большинство людей наверняка закончили бы то, что собирались сказать, но, думаю, Перигор давно привык к тому, что руководители студий постоянно затыкают ему рот на совещаниях. Он умолк прямо на середине слова и остался нем как рыба.

— Сейчас Рождество, – сказал Хейг, – и у всех нас есть другие дела, поэтому лучше не отвлекаться. Так что я буду задавать вопросы, а вы будете на них отвечать. Мистер Корн-Уоллес, я знаю, что вы коллекционируете книги. А вы не задумывались о коллекционировании рукописей?

— Я подумывал об этом, – ответил Джон Корн-Уоллес. Он был одет лучше всех в комнате и в своем темно-синем костюме и галстуке в полоску явно чувствовал себя вполне комфортно. На нем были запонки с изображением быка и медведя и наручные часы из тех, что стоят пять тысяч долларов, если они настоящие, или же всего двадцать пять, если вы купили их у нигерийского уличного торговца.