Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 40 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

— Он пытался заинтересовать меня, – продолжал Джон, мотнув головой в сторону нашего клиента. – Но я всегда был из тех трейдеров, что придерживаются списочных активов.

— В каком это смысле?

— А в том, что невозможно точно определить рыночную стоимость какого-либо единственного в своем роде предмета – в частности такого, как рукопись. Слишком уж много гаданий на кофейной гуще. Я покупаю книги не для того, чтобы их впоследствии продать – этим придется озаботиться моим наследникам, – но мне все-таки нравится знать, сколько стоит моя коллекция и было ли это выгодным вложением средств. В этом-то и главная часть удовольствия от коллекционирования – по крайней мере, что касается меня. Поэтому я держусь подальше от рукописей. В качестве вложения они слишком рискованны.

— А вам не доводилось хотя бы просто взглянуть на «Темней самой темноты»?

— Нет. Меня не интересуют рукописи, и Вулрич меня тоже ничуть не привлекает.

— Вообще-то Джон любит острые сюжеты, – вставила его жена, – хотя Вулрич, на его вкус, несколько странноват. Сама я думаю, что он был гением. Чудаковатым и душевно истерзанным, но какой гений не таков?

«Хейг, – подумал я. – Его уж никак не назовешь душевно истерзанным, но, наверное, он компенсировал это тем, что давно превысил обычную норму чудаковатости».

— В любом случае, – продолжала Джейн Корн-Уоллес, – единственная поклонница Вулрича в семье – это я. Хотя я согласна с Джоном в том, что касается рукописей. Их ценность – это чистой воды домыслы. И кому захочется что-то покупать, а потом заказывать для этого коробку? Это все равно что купить холст без рамы, а потом отдавать куда-то, чтобы исправить этот недостаток.

— Рукопись Вулрича уже была в коробке, – заметил Хейг.

— Это я в общем смысле, применительно ко всей этой области коллекционирования в целом. Как коллекционера меня ничуть не интересовала эта рукопись. Если б кто-нибудь исправил и дополнил ее, а потом еще и опубликовал, я была бы только рада купить это произведение. Я купила бы сразу два экземпляра.

— Два экземпляра, мадам?

Она кивнула:

— Один – чтобы читать, другой – чтобы владеть им.

На лицо Хейга набежала туча, и я подумал, что сейчас он может открыто высказать свое мнение о людях, которые боятся повредить свои книги, читая их. Но Хейг придержал его при себе, чему я был очень рад.

Джейн Корн-Уоллес была высокой красивой женщиной, так и излучавшей уверенность в себе, и я чувствовал, что в разговоре с Хейгом она даст ему достойный отпор.

— Вам могло захотеться просто прочесть эту рукопись, – предположил Хейг.

Джейн покачала головой.

— Мне нравится Вулрич, – признала она, – но стиль у него достаточно неровный и заковыристый даже после редактирования и наведения окончательного блеска. Я бы не стала пытаться читать его в рукописи, не говоря уже о такой незаконченной, как эта.

— Мистер Михай, – сказал Хейг, – вы ведь тоже коллекционируете рукописи, не так ли?

— Совершенно верно.

— А Вулрич вас мог бы заинтересовать?

Скрипач улыбнулся.

— Если б мне подвернулась возможность купить оригинал рукописи «Невесты в черном», – ответил он, – я сразу ухватился бы за нее. И если б таковой вдруг оказался под рукой, а крепкие напитки подорвали мои моральные устои, то я даже сунул бы его под пальто и унес с собой.