Книга Рядом с солью, страница 203 – Кэтрин Ваз

— Нам следует переехать в Нью-Йорк, Зак? – спросила она.

— Я пойду с тобой куда угодно, Кэт.

— Вот как, дорогой сэр? И кем ты будешь работать?

— Попрошу в Метрополитен-музей нанять меня и буду умолять, пока они не скажут «да». А теперь у меня к тебе вопрос. Не следует ли нам пожениться?

Бог несколько раз ударил ледорубом по куполу над калифорнийской ночью, потому что темнеющее небо было тяжелым, а Он жадно хотел понаблюдать за ними. Небесный свет лился через отверстия.

Она сказала:

— Ты должен попросить меня надлежащим, старомодным образом.

И вот, в овраге, пахнущем жимолостью, в горах Санта-Моники, он преклонил колено и сказал:

— Я, Закари Фогель, беру тебя, Кэтрин Майлз Уэбб, в мои законные жены. А ты, Кэтрин Майлз Уэбб, возьмешь меня?

После ее крика «Да!» они издали эхо ликования, когда он вытащил ее из ежевики и закружил в пространстве под созвездием Лебедя в конце Млечного Пути.

* * *

Кэтрин ненавидела водить «Форд Т»^[47] Закари, дребезжащую смертельную ловушку, но она не могла дождаться, как расскажет бабушке Мэри и пригласит ее на свадьбу. В Нью-Йорке! Закари был взволнован переездом в город, где они мечтали жить, – и бонус, там не надо водить машину! Такси! Бродвей! Однако она немедленно надавила на тормоз: представив, как умирает тысячью способов, связанных с искореженным металлом, прежде чем доберется до Сан-Диего. Когда она затормозила перед домом, покрытым морской солью, героическим строением с терракотовой крышей, она приложилась головой к рулю: аллилуйя! Выжила! Ее растили в этом доме родители, а затем бабушка с дедушкой, нашедшие тут пристанище после землетрясения.

Теперь они все оставили бабушку Мэри.

Склонившись над чертежной доской – зрение у нее сохранилось, – бабушка не слышала, как Кэтрин вошла. На стенах висели акварельные рисунки из детских книг и окантованная вышивка мужчины в шляпе: на стороне, обращенной к стене, были вышиты ягоды. На полу валялись сундуки и ящики, так как мама наконец уговорила бабушку продать дом. Выбор был такой: жить с ней в Чикаго или, благодаря недавним событиям, в Нью-Йорке с Кэт и Заком.

— Кэт, милая, ты меня напугала! – Какая улыбка. Волосы бабушки состояли из черных, серебристых и белых прядей. Она всегда была красавицей и источала аромат гардении.

— Бабуля, – закричала Кэтрин, обнимая ее крепко, как сама жизнь, о, бабушка у тебя косточки как у колибри. Ее восхитительное одиночество начинало казаться хрупким. – Закари попросил меня выйти за него замуж, и я сказала «да», и ты должна приехать в Нью-Йорк на свадьбу.

Зеленые глаза бабушки за стеклами очков подернулись блеском, когда она погладила волосы Кэтрин и сказала:

— Дорогая, да. Parabéns.

Через открытое окно с моря доносился шум волн. Сан-Диего был тихим городом, но ошеломлял жарой и удушающим спокойствием, бабуля, хватит.

— Присядь со мной, – позвала бабушка, отводя Кэт за руку к малиновым велюровым креслам. Кэтрин отказалась от кофе и заварных пирожных и сказала:

— Бабушка, после свадьбы, пожалуйста, оставайся со мной и Заком. Когда-то ты уже жила в Нью-Йорке.

— Много лет назад.

Дом уже избавлялся от них. Смотри: вот огромная бабушкина скатерть, сложенная, но еще не упакованная. Кэтрин всегда боялась к ней прикасаться. Она была похожа на свадебное платье, сшитое на заказ для поля Господнего. Один край был опален во время большого пожара и обрушения их дома в Сан-Франциско, когда ее спас деда Уорд. Его легкие уже не стали прежними после этого. Бабушка тоже посмотрела на скатерть. Ее левое предплечье хранило шрамы.